Зоя Ивановна Воскресенская. Сердце матери -
100 >
решить сам, обращается снова к Марксу и Энгельсу, ищет у них ответа, не
буквального, не лобового - ищет правильный путь к ответу. Два года после
исключения из Казанского университета добивался Володя Ульянов права
учиться. На каждое прошение получал отказ. А теперь готовится к сдаче
экзаменов экстерном. Устроил себе университет в зарослях орешника. Студент
в этой аудитории один, учителей много, и все они строги, требовательны.
Аня раздвинула кусты. Володя, упрямо закусив нижнюю губу, наносит
карандашом еле заметные мелкие значки на полях книги. Быстро мелькает остро
отточенный карандаш: то пригвоздит мысль восклицательным, то разворошит ее
вопросительным знаком, то, как точным скальпелем, вспорет остроумной
репликой. Жаркий разговор ведет девятнадцатилетний Володя Ульянов со своими
учителями. Здесь, в этом лесном "кабинете", всегда оживленно.
Володя откинулся на скамейке, прислонился к стволу рябины, постукивает
победно карандашом по столу, довольно улыбается. И Аня понимает: преодолена
еще какая-то ступенька в его жадном стремлении познать явления жизни. Вытер
ладонью вспотевший лоб, заметил кружевную косынку паутины, которую рядом с
ним усердно выткал серый паучок. Один конец паутины прикреплен к столу, два
других - к рябине. Володя поднял руку, хотел было стряхнуть и паука и
блестящую на солнце серебряную паутину, но пожалел искусное творение
труженика, осторожно подвинулся в сторону и тут же забыл о пауке, углубился
в свою работу.
Аня заколебалась. Войти к нему в "кабинет" - значило бы ворваться в
огромную аудиторию, прервать интересный, жгучий разговор, отвлечь на себя
внимание. А вопрос у нее очень личный.
Володя занес карандаш над книгой. Аня осторожно сдвинула ветви
орешника и пошла к дому.
Навстречу по дорожке мчалась Оля.
- Анечка, куда же ты пропала? Скоро приедет Марк, мы все пойдем
встречать его за околицу. И Володю надо позвать.
- Нет, нет, не мешай ему. Пусть занимается. Есть еще время.