Зоя Ивановна Воскресенская. Сердце матери -
27 >
- Песня потому и запрещена, - сказала мама, - что призывает к
честности, к неподкупной любви к родине. И стихи Некрасова, которые
записаны у папы в тетрадке, тоже рассказывают правду, потому и нельзя их
читать при посторонних.
- Это может повредить папе, - понимающе заметила Аня.
- Да. Вот, скажут, чему директор народных училищ учит своих детей.
- Но разве папа делает неправильно? - допытывался Володя.
- Нет, он делает правильно, вам надо знать правду, - ответила Мария
Александровна. - А пока сберегите эти строки в сердце своем.
В папином кабинете стоит большое кожаное кресло. Оно всегда холодное и
неуютное. Даже в жаркий день на него неприятно садиться. Поэтому и сидишь в
нем в наказание. Чуть шевельнешься - кресло сердито скрипит, словно тоже
осуждает за твой проступок.
Митя сидит в кресле, слушает, как тикает будильник. Раньше мама
заводила в нем музыку, чтобы можно было знать, когда пройдут положенные
минуты наказания, и, как только зазвучит мелодия "Во поле березонька
стояла", можно было соскочить с этого кресла и идти играть. А сегодня мама
музыку не завела. Просто сказала, что Митя должен сидеть в кресле тридцать
минут, подумать о своем проступке и выучить урок из арифметики.
А Мите думать не хочется.
Мите хочется в столовую, где братья и сестры мастерят сейчас елочные
игрушки. Митя тоже мог бы оклеивать орехи золоченой бумажкой - фольгой, а
вместо этого сидит в кресле, и даже будильник ему не подскажет, когда можно
сойти.
Сегодня на уроке арифметики учительница крутила на картонных часах
жестяные стрелки и спрашивала, который час. Спросила и Митю. Он ответить не
мог и получил двойку. А не ответил потому, что Красавка отелилась. Митя
весь вечер просидел на кухне возле теленка. Теленок смешной: не успел
родиться, как уже старался встать на ноги, а они расползались у него в
разные стороны. Митя пригибал ладонью голову теленка к миске с теплым