Зоя Ивановна Воскресенская. Сердце матери -
69 >
именовался особым присутствием Правительствующего Сената.
Александр Ильич поднял кудрявую голову и, прищурившись, ласково и
задумчиво посмотрел на солнечный луч.
У стола перед судьями подсудимый Канчер. Он жалко, трусливо лепечет:
- Несчастный случай свел меня с ними, - и кивает головой в сторону
подсудимых. - Я не революционер. Нет, нет, я не революционер. Я всегда был
верным подданным его императорского величества... Поэтому я припадаю к
стопам...
Брезгливая гримаса исказила спокойное лицо Александра Ильича.
- Негодяй! - сжимая кулаки, бросает в лицо предателя сидящий рядом с
Ульяновым Шевырев.
Председатель суда, или, как его здесь величают, первоприсутствующий
сенатор Дейер, звонит в колокольчик. Его надменное лицо краснеет от гнева.
- Продолжайте, - говорит он по-отечески Канчеру.
- Я припадаю к стопам его императорского величества и всеподданнейше
прошу даровать мне жизнь.
Тучка заслонила солнце, и светлая завеса исчезла. В зале потемнело.
Канчер сел на место. Подсудимые раздвинулись в стороны. Предатель поглядел
направо, налево и сжался в комок. Ему стало страшно от презрительных,
негодующих взглядов его недавних товарищей. Он ерзал на скамейке и не
чувствовал локтя ни с одной, ни с другой стороны.
Пройдет несколько лет, и Канчер сам наденет себе петлю на шею и
повесится.
Но сейчас идет заседание суда. У дверей выстроились жандармы. На
скамьях для публики чиновники, околоточные надзиратели, приставы. Их лица
угодливо отражают движение каждого мускула на лице первоприсутствующего.
Дейер благосклонно кивнул головой в сторону Канчера, и они кивают. Дейер с
раздражением глянул на Шевырева, и они готовы вскочить и растерзать
крамольника.
Дубовые двери медленно раскрылись, и в зал заседания вошла Мария
Александровна.
Она идет по проходу, ищет глазами на скамье подсудимых сына...
Нашла... Боль исказила ее лицо. Он тоже ее заметил, вскочил с места,