Libra

76 >

уткнув лицо в подушку.
     "Смерть, скорее бы пришла смерть!" - думала она.
     - Мамочка! - тихо позвал ее Володя.
     Мария Александровна не  откликнулась.  Володя  подтолкнул  Маняшу.  Она
взобралась на кровать, обняла мать за шею.
     - Мамочка, повернись ко мне.
     Мария Александровна присела на кровати, обвела взглядом  детей:  что-то
похожее на тень улыбки скользнуло по ее лицу.
     Все дети стояли у дверей и смотрели  на  нее  -  в  глазах  отчаяние  и
любовь, и эти глаза говорили: "Ты нам очень нужна. И мы тебе нужны".
     - Пойдемте завтракать, - сказала  Мария  Александровна  детям,  сказала
так, как говорила всегда.


ДОМ ПРОДАН

     Все двери распахнуты. Во двор выносят мебель. На яркой зелени  травы  в
солнечном свете столы, стулья, комоды выглядят ветхими.
     Симбирские обыватели заходят в раскрытые  настежь  ворота,  оглядывают,
ощупывают вещи, покупают по дешевке  домашнюю  утварь.  Пользуются  случаем,
что дом продан и обитатели его уезжают.
     На подводу погрузили широкий кожаный диван, что  столько  лет  стоял  в
кабинете  Ильи  Николаевича.  Мария  Александровна  с  детьми  наблюдает   с
крыльца, как диван, вздрагивая на телеге, выезжает за ворота.
     С этим диваном связаны дорогие  воспоминания.  На  нем  дети  вместе  с
матерью слушали рассказы Ильи Николаевича, когда он возвращался  из  поездок
по губернии, в зимние вечера распевали  песни,  учили  наизусть  запрещенные
стихи   Некрасова,   Минаева,   Плещеева,   Курочкина,   записанные    Ильей
Николаевичем аккуратным почерком в маленькую тетрадь.
     На этом  диване  умер  Илья  Николаевич,  умер  за  работой,  за  своим
последним годовым отчетом...
     Подводы выезжали со двора одна за другой.
     Книжные  полки  никто  не  купил,  и  они  стояли  у  зарослей  акации,
сложенные одна на другую, зияя пустыми провалами.
     Володя с Олей и Гришей  принялись  упаковывать  книги.  Митя  и  Маняша
заворачивали в старые газеты посуду, помогали Вере Васильевне укладывать  ее

Следующая

76 >