Зоя Ивановна Воскресенская. Сердце матери -
81 >
спелых яблок. Володя сидел за столом, читал и делал выписки в тетрадь.
Иногда он отрывался от книги, прислушивался, как в саду стрекочут
кузнечики, сонно попискивает какая-то пичужка. Вокруг лампы вьются мошки,
комары, ночные бабочки обжигают о стекло крылья, падают на стол, оставляя
на бумаге пепельный след пыльцы. А на смену им летят другие. Яркий пузырь
керосиновой лампы притягивает их, как солнце, они летят, танцуют,
обжигаются, гибнут...
Вот уже второй месяц Ульяновы живут в Кокушкине. В позапрошлом году
приезжали всей семьей. Это было самое веселое и последнее беззаботное
лето... В прошлом году приехали без Ильи Николаевича, через пять месяцев
после его смерти. Вся деревня вышла тогда на тракт встречать осиротевшую
семью, чтобы выразить сочувствие тяжкому горю. Илью Николаевича любили и
почитали, а Марию Александровну старухи по привычке называли Машенькой: она
выросла на их глазах. Здесь вышла замуж и свадьбу справляли в Кокушкине, а
затем привозила сюда летом одного за другим всех своих детей. Дети
вырастали, водили дружбу с деревенскими сверстниками - русскими и татарами.
Мария Александровна была в деревне и лекарем, и советчиком, и крестной
матерью многих детей...
А вот в это лето никто не вышел навстречу. Даже деревенские ребятишки
не прибежали за гостинцами. Ульяновы приехали на этот раз без Саши. Через
семь недель после его страшной гибели, казни. И Аня прибыла в Кокушкино не
отдыхать, а отбывать свою пятилетнюю ссылку. Опальная семья... Непривычно
тихо стало в усадьбе. Один только урядник наведывался каждый день, чтобы
удостовериться, что его "подопечная" Анна Ульянова на месте. Зачастил в
деревню и становой пристав из Лаишевского уезда. Большой, рыжий, он
приезжал, развалясь в тарантасе, пинком сапога распахивал дверь в избу и,
гремя саблей, усаживался в передний угол. Зыркал злыми зелеными глазками,
устрашающе вопрошал: "Ну, как перед богом, докладывайте, кто приезжал к