Зоя Ивановна Воскресенская. Сердце матери -
89 >
пшеницы. В небо взметнулись несколько жаворонков и запели приветную песнь
солнцу. Прохладный воздух наливался теплом, благоуханием трав. Зазвенели
комары и стали плести в воздухе тонкое замысловатое кружево. Коровы мычали
не тревожно, а просились на волю. Весело и призывно прокричал петух, и ему
ответили хлопотливым кудахтаньем куры.
Люди любовались синевой неба, зеленью травы. Стаскивали с себя
полушалки, пиджаки. Стало тепло. На пруду раскрывали атласные белые и
золотые венчики кувшинки, табаки в палисадниках смыкали свои лепестки.
Люди, щурясь, из-под ладоней смотрели на солнце.
- Голубушка ты наша, снова светишь, снова греешь. Слава всевышнему!
Женщины плакали от счастья снова видеть солнце, свет. И впервые,
сбросив с себя давящую так много дней тяжесть, обратились к Марии
Александровне. Она стояла прямая, строгая, ее темные глаза светились
печалью и нежностью. И тут только заметили бабы, что волосы у Марии
Александровны белые, как облако. А еще в прошлом лете они были
золотисто-рыжеватые. Женщины окружили ее, и каждой хотелось приголубить,
утешить взглядом, легким прикосновением. Слова были лишние.
Дед Карпей ходил гоголем и спрашивал то одного, то другого мужика:
- Ну как, доволен теперь, что корову не продал? Пригодится на этом
свете.
К Владимиру подошел Яков Феклин, низко поклонился ему:
- Спасибо вам, Володимер Ильич. Ежели вам понадобится лошадь в Казань
ехать, милости просим, я всегда готов.
- Малина поспела. Урожай на нее богатый нынче. Ребятишки насобирают,
принесут, - сказала Настасья. - Спасибо, голубушка наша, Марья
Александровна.
Урядник стоял в стороне от всех, крутил самокрутку и не смел поднять
глаза.
Лунная тень исчезла.
Оля держит на раскрытой ладони свою золотую медаль. "За благонравие и
успехи в науках", - начертано полукругом, и богиня мудрости изображена на