Зоя Ивановна Воскресенская. Сердце матери -
91 >
преступлением, - негодовал Володя. - Софья Ковалевская вынуждена бежать из
России только потому, что талантлива. Любая знахарка у нас более почитаема,
чем высокообразованная женщина.
- А в Швеции Ковалевская ведет кафедру механики в университете! -
добавила Аня. - Может быть, нашей Оленьке поехать учиться в Стокгольм?
Мария Александровна тяжело вздохнула:
- Как Олюшка в шестнадцать лет поедет одна в Швецию?
И для учебы за границей нужны деньги, и не малые. А где их взять? На
мамину пенсию живут шестеро. Маняше и Мите здесь, в Кокушкине, учиться
негде, надо ехать в Казань, но Ане и Володе не разрешают там жить. И вот
все шестеро сидят в маленьком холодном флигеле, занесенном сугробами. Аня и
Володя взялись обучать младших.
Оля горячо обняла мать:
- Не горюй, мамочка. Я поеду в Казань, найду себе уроки, заработаю
много-много денег и отправлюсь учиться за границу.
И, как ни грустно было, все рассмеялись этой наивной мечте.
- Мы что-нибудь придумаем, все уладится, все будет хорошо! - старалась
успокоить мать своих детей, а сама уж и не знала, что ей предпринять.
Володя шагал по комнате, поглядывая на мать и сестер, думал об их
судьбе. Три талантливые женщины! А сколько на Руси загублено женских
талантов!
Оля села писать письмо своей подружке Саше Щербо в Симбирск.
Дорогая Саша! Поздравляю с Новым годом...
Она смотрит в залепленное снегом окно, кутается зябко в платок,
вспоминает, как они с подругой мечтали о необыкновенно красивой и полезной
жизни, которая их ждет по окончании гимназии. Детские мечты!
Я, собственно, не признаю праздника Нового года, -
пишет Оля, - он никому ничего не дает, кроме признаков.
Вот если бы с него можно было начать новую жизнь,
бросить все старое, бесполезное, дурное, тогда бы это
был праздник, а то знаешь, что впереди ждет тебя все то
же, такая же скучная и бесполезная жизнь, так чему же