Зоя Ивановна Воскресенская. Сердце матери -
99 >
Марк Тимофеевич сам пришел к Марии Александровне, пришел после казни
Саши, когда не только знакомые, но и родственники закрыли для семьи
Ульяновых двери своих домов. Он поведал матери о своей любви, о которой не
успел и не осмелился сказать Ане лично. Тогда, в тюрьме, до сознания Ани не
доходило, что это настоящая любовь. Слишком велико было потрясение гибелью
Саши.
Хлопоты матери и телеграмма Марка Тимофеевича имели свои результаты.
Ссылка в Восточную Сибирь была заменена Анне Ильиничне пятилетней ссылкой в
деревню. Марк Тимофеевич остался в Петербурге - заканчивать университет.
Писал почти ежедневно хорошие дружеские письма. Два года ни о чем не
спрашивал Анну Ильиничну. На лето приезжал в деревню, но больше занимался с
меньшими - Митей и Маняшей, которые всем сердцем привязались к этому
сильному, доброму человеку. А вот теперь спросил Аню. И она ответила: "Да,
согласна". Отправила письмо, и вдруг одолели сомнения. Хорошо ли сделала?
Имела ли на это право?.. Кого спросить? С кем посоветоваться, пока не
поздно? С мамой? Но так не хочется ее огорчать. С Володей?..
Аня собрала в горсть рассыпавшиеся по спине локоны, связала их лентой
на затылке и побежала к зарослям орешника.
На дощатом столе разложены книги в бумажных желтых и серых обложках.
Поверх них - камешки, чтобы озорной ветер не взъерошил страницы, не помял
их. Подперев левой рукой голову и засунув пальцы в светлые кудри, Володя
читает. Прищурил левый глаз. Поднял лицо, покачал отрицательно головой.
"Нет, нет, маэстро Гегель, по-моему, вы здесь неправы. Интересно, что по
этому поводу говорят Маркс и Энгельс".
Каждое утро, подтянутый и немножко торжественный, отправляется он с
пачкой книг в лесной "кабинет", боясь опоздать даже на минутку. Он
раскладывает на столе книги - это его учителя. Их много: Кант и Гегель,
Дарвин, Чернышевский и Добролюбов и, конечно, Маркс и Энгельс. Не со всеми
своими учителями и не во всем согласен Володя Ульянов, а когда не может