Леонид Утесов. Спасибо, сердце! -
18 >
"Лондонской" (гостиницы, разумеется), наблюдают "красивую жизнь". "Лондонская" -- это шикарно. Здесь останавливаются знатные иностранцы, свои миллионщики, кутилы-воротилы, помещики и другие баловни жизни. К вечеру на бульваре появляется публика, и начинается бесконечное торжественное шествие "от Думы до Воронцова" и обратно. Идут сплошной массой, наступая передним на пятки. Барышни, молодые люди, гимназисты, гимназистки, служащие -- все здесь. Бульвар! Бульвар! Скольких людей ты сделал счастливыми, соединив навеки, и сколько -- несчастными, сделав то же самое. Музыки на бульваре -- хоть отбавляй. В центре круглая оркестровая площадка. Здесь играет духовой оркестр. Справа от него, в ресторане с навесом, -- итальянский. Слева, в пивной без навеса, -- румынский. Друг другу они не мешают. Играют в очередь. Духовым дирижирует военный капельмейстер. Иногда, в качестве гастролера, "сам Давингоф". Я вам его нарисую: худой стройный человек. Вертлявый. Черные усы, лихо закрученные "по-вильгельмовски". Маленькая бородка того же цвета. На голове всегда огромный белый колпак, примятый вроде берета. Он, конечно, музыкант и, если хотите знать, даровитый. Дирижирует в чрезвычайно оригинальной манере. Движения ритмичны и своеобразны. На месте не стоит. Пританцовывает, а иногда просто танцует. Его специальность -- вальсы, особенно Штрауса. Тут он великолепен. Он выдумщик. Однажды решил дирижировать, сидя на белой лошади. Музыканты были в ужасе. Кончилась затея печально. Лошадь попалась антимузыкальная и при первом аккорде фортиссимо вздыбилась. Всадник свалился. Правда, в темпе, но лошадь покалечила нескольких музыкантов. С этого злополучного концерта одесситы стали называть Давингофа "Марьяшес Второй". Бедный Давингоф! Он не дожил до джаза, вот где мог бы развернуться его веселый талант! Итак, оркестры играли по очереди. А я метался между ними. Все три оркестра были хороши, все мне нравились -- и задушевные