Леонид Утесов. Спасибо, сердце! -
43 >
-- Леонид Осипович заболел, он весь горит. -- Ничего, выдержит, -- ответил равнодушно господин директор, -- он крепкий. Болезнь проходила, я выздоравливал, но Бороданов не стал меня дожидаться и однажды, подняв свой табор, пошел бродяжничать дальше, на юг. Как-то раз мать Ани подошла ко мне и сказала: -- Вам уже немало лет, молодой человек (я говорил всем, что мне двадцать), не пора ли подумать о семье. -- У меня в Одессе мать, отец, сестры, брат... -- Да, да, да, -- говорила она, убирая со стола, -- в Одессе у вас семья, но у вас там нет жены. А время подошло! Я бы вам предложила невесту... Возьмите мою Аню! Хорошая дочь и хорошая девушка. И хорошее приданое: сто рублей, портсигар и серебряные часы от дедушки. Я растерялся... Перед семьей Кольба я в таком долгу, а отблагодарить нечем... И я согласился. С этого дня меня стали называть женихом. Совсем поправившись, я сказал, что мне надо поехать в Одессу, получить согласие родных, привезти свой "гардероб". При этом слове мамаша Кольба пришла в восторг -- она не знала, что значит "гардероб", но зять, произносящий такие слова, внушал уважение. -- Но как ехать? Бороданов увез мои деньги. -- А сколько вам нужно, Леонид Осипович? -- Рубль семьдесят. Это была стоимость проезда от Тульчина до Одессы четвертым классом. Наступил день отъезда. Старик уговорил местного возницу Сендера отвезти меня бесплатно на вокзал. -- Все мы люди -- братья, -- сказал ему Кольба, -- и когда наступит день свадьбы вашего сына, вы без меня не обойдетесь. Я вам скажу по секрету -- этот молодой человек жених моей дочери. Мамаша Кольба выстирала мою единственную смену белья, изготовила для меня пять огромных котлет и дала денег на дорогу. Я расцеловался с Аней и вышел из дому. -- Садись, жених! -- деловито крикнул Сендер. Лошади тронулись. Поднявшееся облако пыли скрыло из виду семью Кольба. Скрыло навсегда. Впрочем, нет, не навсегда...