Леонид Утесов. Спасибо, сердце! -
46 >
Когда Скавронский впервые пригласил меня сыграть в дачном спектакле водевиль "Разбитое зеркало", он спросил: -- Как вы хотите называться? Этот неожиданный вопрос не удивил меня -- тогда очень часто люди, приходя на сцену или в литературу, брали красивые и романтичные имена. Вопрос не удивил меня, но взбудоражил. Действительно, как же я хочу называться? Да уж как-нибудь красиво и возвышенно. Зная историю с "переделкой" Скавронского, я решил взять себе такую фамилию, какой никогда еще ни у кого не было, то есть просто изобрести новую. Естественно, что все мои мысли вертелись около возвышенности. Я бы охотно стал Скаловым, но в Одессе уже был актер Скалов. Тогда, может быть, стать Горским? Но был в Одессе и Горский. Были и Горев и Горин -- чего только не было в Одессе! Но, кроме гор и скал, должны же быть в природе какие-нибудь другие возвышенности. Холм, например. Может быть, сделаться Холмским или Холмовым. Нет, в этом есть что-то грустное, кладбищенское -- могильный холм... Что же есть на земле еще выдающееся? -- мучительно думал я, стоя на Ланжероне и глядя на утес с рыбачьей хижиной. -- Боже мой, -- подумал я, -- утесы, есть же еще утесы! Я стал вертеть это слово так и этак. Утесин? -- Не годится -- в окончании есть что-то простоватое, мелкое, незначительное... -- Утесов? -- мелькнуло у меня в голове... Да, да! Утесов! Именно Утесов! Наверно, Колумб, увидя после трех месяцев плавания очертания земли, то есть открыв Америку, не испытывал подобной радости. И сегодня я вижу, что не сделал ошибки, ей-богу, моя фамилия мне нравится. И, знаете, не только мне. Вот, например, Степану Степановичу Макаревичу -- тоже. Никаких Степанов Макаревичей! -- решил однажды он. Отныне родные и близкие и вообще все люди на земле должны называть его не иначе, как Леонид Утесов, -- и в двадцатых годах он сделал об этом публикацию в газете. Валентин Алексеевич Серохвостов тоже решил стать Леонидом Утесовым. А Жевжеку Алексею