Леонид Утесов. Спасибо, сердце! -
48 >
когда получал или менял паспорт. О таких "доверчивых" людях еще в 1930 году Я. Лерри писал в журнале "Красная панорама" следующее: "Предсельсовета Пронькино Иван Степанович Кудаков рассказал нам некоторые подробности о хорошем малом Утесове: -- Эх, и зда-аровый же черт! В потолок башкой упирается. А водку хлещет чище нашего попа. Сороковку в хайло и -- не отрываясь. Сани на себе поднимает. Актер что надо. В Ленинграде, сказывал, окромя шинпанского и селедок в рот ничего не брал. Такой воспитанный". Господи! И чего же я только не наслушался о себе за свою долгую жизнь! И пьяница-то я, и на сцену трезвый никогда не выхожу, и горло-то у меня искусственное, и подстрелен-то я несколько раз при попытке к бегству. Были даже люди, которые рассказывали, как я умирал и умер на их руках в 1955 году. Я понимаю, что, когда профессия держит тебя у всех на виду -- играешь ли ты на сцене, пишешь ли книжки или сочиняешь музыку, -- ты всегда должен быть готов к тому, что далеко не все будут к тебе благосклонны. Очень многим ты будешь не нравиться, и они обязательно постараются довести это до твоего сведения, не поскупятся даже на четыре копейки и напишут язвительное письмишко, чтобы испортить тебе настроение. Но это бы еще куда ни шло. А то ведь выдумают о тебе какую-нибудь небылицу и пошлют ее в газету. Письма, конечно, не напечатают, но сплетня уже гуляет. Ведь ходила же и, кажется, ходит до сих пор выдумка о том, что Утесов будто сказал со сцены: "Я получаю шестьдесят тысяч, дочь -- пятнадцать, и ее муж инженер -- семьсот рублей, так что кое-как живем". Каким тупицей надо быть, чтобы сказать со сцены такую глупость. А ведь, представьте, и по сей день есть "очевидцы", которые уверяют, что они сами были на том спектакле. Прямо по формуле "врет, как очевидец". Так было испокон веку. Есть даже старый одесский анекдот о том, как встречаются два коммерсанта и один другому говорит: -- Вы знаете, Филипенко заработал на рыбе двадцать тысяч!