Леонид Утесов. Спасибо, сердце! -
52 >
совпало... Итак, этот самый Скавронский сказал мне однажды, когда мы вместе купались на Ланжероне: -- Слушайте, Ледя, хотите заработать два рубля? Я посмотрел на него с удивлением и недоумением одновременно: два рубля -- это же сумма, кто же от этого откажется?! -- Скорее скажите, где можно это сделать... -- Сыграйте со мной миниатюру "Разбитое зеркало". Вот-те раз! Эту миниатюру я знал -- ее часто исполняли. Незамысловатая, но удивительно смешная вещица. Она живет до сих пор и в цирке и на эстраде: денщик офицера, разбив зеркало и боясь наказания, вставал в раму и точно имитировал все движения и гримасы своего господина. Может быть, смешнее всего было то, что одинаковые движения и гримасы делали совершенно разные, непохожие друг на друга люди. Сценка эта требовала тщательной тренировки. Но моя самоуверенность в то время была настолько велика, что я тут же согласился. Мне тогда казалось, что я все умею. Это сейчас я понимаю, как многому надо учиться и в восемьдесят. А тогда... Но как это ни странно, я быстро освоил номер и с обезьяньей ловкостью воспроизводил все, что делал Скавронский... Мое первое официальное, так сказать, выступление состоялось в театре на Большом Фонтане -- дачном месте под Одессой. Представьте себе, что я совершенно не волновался. Когда-то одна старая актриса, Наталия Павловна Тенишева -- я служил с ней в мой первый сезон в Кременчуге, -- сказала мне: -- Ах, милый мальчик, на сцене только первые тридцать лет трудно, а потом вам будет легко. Как она была неправа! Годы шли -- и становилось все трудней. Если какой-нибудь актер похвалится, что он привык и теперь уже не волнуется, скажите ему: если не волнуется, значит, ничего и не творит. Творчество -- акт беспокойный. Но по молодости лет, признаюсь, я во время своего первого выступления не волновался. Впрочем, может быть, потому, что оно не было совсем уж первым. Однажды я уже выступал в настоящем концерте -- пел романс "Отцвели уж давно