Леонид Утесов. Спасибо, сердце! -
58 >
лабазники предлагают все, что может понадобиться в жизни. Конский волос? -- Пожалуйста! Пшено? -- Сделайте одолжение! Желаете рахат-лукум? -- С полным удовольствием! Я начинаю свой театральный путь в Кременчуге. Главная улица рождается на базаре или вливается в базар, как угодно. На ней -- солидные городские учреждения: почтовая контора, отделение банка, нотариус и парикмахерская. Вывеска сообщает, что вас побреет и пострижет "Станислав из Варшавы". На главной улице здание драматического театра. Есть еще и городская аудитория, где играют любители. Это их афишу видел я в день приезда: "Будет поставлена пьеса "Отелло" Вильяма Шекспира, любимца кременчугской публики". Что ж, каким бы ни был Кременчуг тех лет, -- для меня он навсегда особый город; здесь произошло мое посвящение в артисты, здесь начал я узнавать профессиональные актерские "тайны". В Кременчуге ни оперой, ни драмой в те времена не увлекались. Музыкой -- еще того меньше. Но наш театр миниатюр мог понравиться своей доступностью во всем. Начиная от легкого развлекательного репертуара, кончая возможностью не пользоваться гардеробом -- разрешалось не раздеваться. И за полтора-два часа посмотреть и драму, и оперетту, и разного рода эстрадные номера, а в конце еще и водевиль. Спектакли такой формы тогда только рождались, для всех являлись новинкой и нравились публике -- они были откровенно развлекательны. Зрительный зал театра в то время начал уже трансформироваться -- его прилаживали для показа кинокартин. В дни поста, когда театры, по традиции, не играли, здесь размещался иллюзион. Слово "иллюзион", видимо, было не очень удобным и понятным, и в первое время, в годы становления этого необыкновенного зрелища, его переделывали и так и сяк -- названия менялись из года в год: иллюзион, биоскоп, биограф, синематограф, кинематограф, пока наконец не додумались до самого простого и удобного -- кино. Приехав в Кременчуг и устроившись, сейчас же приступили к подготовке