Леонид Утесов. Спасибо, сердце! -
68 >
думали, что это психологическая пауза, и тихо переживали. Неожиданно из будки высунулась голова Пушка, который деловито и невозмутимо объявил: -- Нашел восемьдесят третью страницу -- играйте! Через минуту мы снова услышали его голос: -- Вернемся немного к прошлому -- нашел шестьдесят вторую страницу. Мы едва дожили до конца спектакля. События ускорил рабочий сцены. Найдя, что один из актеров настолько удачно произнес очередную реплику, что зрители забудут о белиберде, которую актеры несли в течение изрядного количества времени, он опустил занавес. Расчет оправдался. В зале раздались аплодисменты. Так что получить похвалы такого важного человека, как Пушок, многое значило для начинающего актера... А после спектакля, когда меня вызвал в контору Шпиглер, успех моего выступления приобрел вполне конкретные очертания. На его лице играла добрейшая улыбка, какой я никогда у него доселе не видал. -- Сколько вы получаете, молодой человек, за ваше творчество? -- с иронией спросил он. -- Шестьдесят пять рублей, господин Шпиглер. -- С сегодняшнего дня вы получаете сто десять. И с этого же дня роль Скропа никому, кроме меня, не поручали. Вот, молодые люди, жаждущие поскорее выдвинуться и завоевать первое место в труппе, что значит знать все роли, все арии и танцы! Приходите раньше всех на репетиции! Не стесняйтесь! Скроп не единственная большая роль, которую мне довелось сыграть в этом сезоне. Было и еще несколько подобных. Сезон уже подходил к концу, и я мог считать его -- мой первый театральный сезон -- удачным. Тем более, что однажды мне предложили... бенефис. Выходным актерам, то есть тем, кто играл маленькие роли, бенефисов давать не было принято. Но Шпиглер, при всех его недостатках, не был крючкотвором. Он не стал лишний раз смотреть, что написано в нашем контракте, и дал мне бенефис "верхушки". Это означало, что в мою пользу накинули на билеты три-пять копеек. Бывали еще бенефисы, когда артист