Леонид Утесов. Спасибо, сердце! -
69 >
получал полсбора, а бывали и фальшивые -- деньги от надбавок получал антрепренер, а артист -- только афишу. Так сказать, одному вершки, а другому корешки. Для бенефиса я взял оперетту "Тайны гарема" и маленькую пьесу "Без протекции". Теперь уж и не помню, о чем шла в них речь, но, видимо, они чем-то мне импонировали, раз я их выбрал для своего первого актерского праздника. Все прошло очень удачно. Товарищи меня поправили и поднесли, как тогда полагалось, подарки -- на собранные по подписному листу деньги мне купили часы и серебряный портсигар с дарственной надписью. Я был безмерно рад и горд, когда получал свои "вершки". Суфлер Пушок снова произнес хвалебные слова. Но когда на следующий день он пришел ко мне в поисках двадцати копеек, мне пришлось ему отказать, потому что все деньги ушли на уплату долгов. Пушок побагровел и, отрекаясь от своих похвал, процедил сквозь зубы: -- Черт знает что такое, всякое дерьмо на сцену лезет... Но кроме радости конец сезона принес мне и печаль -- он означал, что все мы должны расстаться. В те времена во многих небольших городах труппы менялись ежегодно, а то и два раза в год -- в каждом сезоне. Со многих точек зрения это было совсем неплохо. И вот почему. Представьте себе маленький провинциальный город. Узкие повседневные интересы, сосредоточенные главным образом на соседях. И когда на новый театральный сезон приезжает новая труппа -- это переключает внимание. Город несколько дней находится в возбужденном состоянии. Приехавшие актеры тоже неравнодушны к этому событию. Нравиться -- это их профессиональное свойство. Они надевают все лучшее, что у них есть, и величественно прогуливаются по главной улице. Конечно, разглядывая актеров, обыватели ведут и такие разговоры: -- Скажите, кто этот красивый мужчина? -- спрашивала жена владельца магазина готового платья. -- Это Гетманов! Герой-любовник! -- Не знаю, какой он герой, но любовник, я думаю, он хороший.