Леонид Утесов. Спасибо, сердце! -
85 >
и незнакомую ему жизнь. Вот когда я начал читать! Запоем! Все, что попадалось мне в руки, -- романы, повести, сказки, статьи, научные трактаты. И все было интересно. Сегодня, глядя на себя с вершины своих лет, я удивляюсь, как хватало у меня времени, чтобы столько читать? Ведь я работал в театре миниатюр, а это минимум два спектакля в вечер, а в воскресенье и праздники -- три! Ах! Мои молодые коллеги, знаете ли вы, что такое работать почти целый год без единого выходного? Знаете ли вы, что такое ежедневные репетиции новых спектаклей -- ведь каждые два-три дня премьера! Правда, был суфлер. Но, как я уже говорил, он подсказывал только актерам первого положения. И все-таки я читал! Запоем, со страстью. С той самозабвенностью, с какой брался за любое дело. Когда? -- Ночью. И откуда у меня сил хватало? Кабы сейчас мне эти возможности -- чего бы я только не натворил! Переезд из Херсона в Александровск -- приятное путешествие. Вы садитесь на пароходик, немного похожий на тот, что описал Марк Твен, -- деловитый, неторопливый, с колесами по бокам, и берега Днепра медленно проплывают перед вами, наполняя душу успокоением и тихой радостью. В Никополе -- пересадка. Оттуда в Александровск вы едете поездом, по земле. Я ступил на борт пароходика солидно и независимо. Мне было все еще восемнадцать. Для солидности я накидывал себе (чудак!) лет пять-шесть, а для доказательства, что мне никак не меньше двадцати четырех, отрастил бачки и, разговаривая с кем-либо, презрительно опускал уголки рта для получения предмета моей постоянной заботы -- морщин. Но душу-то не загримируешь, она была у меня восемнадцатилетней и со всей непосредственностью сжималась и расширялась от впечатлений. Это приятное, неторопливое путешествие совсем размягчило ее. У меня было блаженное настроение. Я был готов, как говорит поэт, "для жизни, для добра". Никополь теперь город. А тогда это было местечко. Одесситы людей из