Леонид Утесов. Спасибо, сердце! -
91 >
В театре они сидят мрачно. Мысли не здесь... там, далеко... дома. Назаренко ходит между рядами и спрашивает: -- Нравица? -- Терпим, -- отвечают солдаты. Живет Назаренко при роте. Если подняться по лестнице на второй этаж, то налево огромное помещение роты, уставленное койками, направо -- квартира Назаренко. Квартирка в три комнатки, из коих одна -- кабинет ротного командира. Что хорошего есть у Назаренко -- так это его жена Оксана. До чего же хороша! Высока, фигурна. Прямой пробор разделяет черные волосы. Они зачесаны на уши и стянуты в крепкий узел на затылке. Глаза карие, а белки отливают синевой. Чудной формы нос и рот с жемчужными зубами. Писаная красавица, честное слово. И как это она пошла за Назаренко -- кургузого, белесого, гнилозубого? И разговаривает он с ней, как с солдатом: -- Чего тебе издеся надо? А ну, марш отседова! Она покорно уходит, стыдливо наклонив свою чудесную головку. -- Господин подпрапорщик, -- говорю я, -- дозвольте уволиться в город. -- А шо вы там не видали, шо у вас тут работы нема? Узяли бы отделение на ружейные приемы. -- У меня в городе жена. -- И у меня жена. -- Так ваша ж при вас! -- А вы до меня возвысьтесь и ваша при вас будет. -- Я не мечтаю о карьере фельдфебеля, -- улыбаясь, говорю я. -- Чего, чего? -- В глазах Назаренко злоба и подозрительность. Слово "карьера" его пугает непонятностью. Он переходит на "ты": -- Ты ето шо, ты чего? А ну-ка, кру-у-гом! Пшел к... Беседа закончена. Однажды я шел вверх по лестнице, направляясь в ротное помещение, на площадке стояла Оксана. Я подошел к ней, ловко стукнул каблуками и нарочито торжественно произнес: -- Здравия желаю, госпожа подпрапорщица! Оксана смутилась, покраснела и протянула мне руку "лопаткой", то есть не сгибая пальцев. Я взял руку и поцеловал. Рука задрожала. Она быстро вырвала ее, покраснела еще больше и убежала. Последствия этого эпизода были для меня неожиданны и приятны. Кто шепнул