Александр Романов. Королев (текст не вычитан) -
15 >
очень... Да и за кого вступились?! За инородца!
Принципиальность молодого преподавателя вызвала раздражение всего
гимназического начальства и шовинистически настроенных педагогов.
Домой Павел Яковлевич пришел в середине дня в мрачном настроении. Сняв
в прихожей шинель и фуражку, не заходя к жене, прошел в кабинет и сел за
письменный стол. Достал из папки тетради, начал читать, чтобы отвлечься от
тревожных дум. Но пересилить себя не мог. В кабинет заглянула жена.
- Ты не зашел к нам, Павел?
- Извини, Маруся.
- Да на тебе лица нет, - взглянув в тревожные глаза мужа, заволновалась
Мария Николаевна. - Что-нибудь случилось?
- На душе тяжело. В гимназии неприятности. Королев рассказал жене о
том, что произошло, и тут же дал волю своим мыслям.
- Все идет по-старому. Отслужили молебен в церкви в честь высочайшего
манифеста, и снова нагайка, - нервничал Павел Яковлевич, шагая по кабинету
из угла в угол. - Как будто не было русско-японской войны, Кровавого
воскресенья, восстания моряков на "Потемкине". Забылись выступления рабочих
в Харькове и Киеве. Да одних ли рабочих...
Выслушав рассказ мужа о том, что произошло в гимназии, Мария Николаевна
с недоумением сказала: "Ну какое тебе дело до всего этого!" Такого ответа
Павел Яковлевич не ожидал и хотел было прекратить бесполезный разговор, но
передумал:
- Ты, Маруся, когда-нибудь слышала о "Сорочин-ской трагедии"?
- Только о Сорочинской ярмарке, - засмеялась она, но, встретив
осуждающий взгляд мужа, замолчала.
- Не надо так шутить. Пролита безвинная кровь.
- Ты о чем, Паша?
- Садись. Ты должна знать об этом, должна, - и Павел Яковлевич
рассказал жене все, что знал о "Сорочинской трагедии". В декабре 1905 года
царскими карателями в местечках Сорочинцы, Устивице и других деревнях
Миргородского уезда недалеко от Полтавы, где жил В. Г. Короленко, были убиты
десятки жителей,
а сотни изувечены казацкимв нагайками Вся вина этих людей состояла лишь