Антонина Григорьевна Голубева. Мальчик из Уржума -
3 >
- Ну ты, хохряк! Шевели ногами!
Полозья саней резко поскрипывали на поворотах, под дугой позванивал
колокольчик. Я дремала. Проснулась от сильного толчка. Дорога шла под гору.
Справа виднелась замерзшая речонка. Избы, занесенные чуть ли не до самых
крыш снегом, казались издали сугробами, из которых торчат трубы и
радиоантенны.
- Колхоз "Новый путь", - сказал ямщик не оборачиваясь. - Здесь поить
будем!
Мы привернули к первой избе, и я выбралась из сена. В колхозе мы
переночевали, а на рассвете - снова в путь.
Едешь, едешь - все одно и то же. Надоест глядеть - зажмуришься,
подремлешь, а как откроешь глаза - опять то же самое. Сосны да елки, елки
да сосны, словно мы и с места не трогались. Вдоль дороги торчат из снега
полосатые верстовые столбы. Перегоны здесь длинные. Пока от одного колхоза
до другого доберешься, столбов десять насчитаешь, а то и больше.
Еду-еду я и все думаю: что же это за город такой - Уржум? Знакомых у
меня там нет, и еду я туда в первый раз...
Одно только мне известно: есть в Уржуме маленький домик, где родился и
жил замечательный человек, которого знает вся наша страна. Нет у нас
города, в котором бы не было улицы, завода, школы или пионерского отряда
его имени. Звали этого человека Сергей Миронович Киров.
Хорошо бы разыскать в Уржуме школу, где он учился. Может быть, в одном
из классов до сих пор еще стоит поцарапанная, облупившаяся парта, на
которой он сидел.
Может, найдутся в Уржуме и люди, которые знали его с детства.
- Дедушка! - спрашиваю ямщика. - Скоро ли в Уржум-то приедем?
- Потерпи еще малость.
Так мы ехали четыре дня, а на пятые сутки под вечер впереди засверкали
веселые огоньки.
- Вот тебе и Уржум! - сказал ямщик.
Лошаденка бойко затрусила вниз, и скоро мы въехали на базарную
площадь. Здесь было пусто и тихо, только большая косматая собака бегала
между ларьками, вынюхивая снег, да на крыльце возле кооператива дремал