Антонина Григорьевна Голубева. Мальчик из Уржума -
5 >
В эту минуту в контору вошел мой ямщик.
- Тимофей Палыч, - сказала женщина, - не отведешь ли свою пассажирку
на улицу Свободы к Самарцеву? Я бы и сама свела, да нынче я дежурная.
- А по-старому это какая улица будет? Полстоваловская, что ли? -
спросил ямщик.
- Ну да, Полстоваловская, а теперь улица Свободы.
- Что ж, отвести можно. Здесь рукой подать.
Через полчаса ямщик повел меня на Полстоваловскую. Падал густой снег.
Узенькие мостки вдоль домов были бугристые и скользкие. Снегу намело чуть
не до окон.
- Ишь, какая распута началась. Хорошо, во-время приехали, а то
застряли бы в дороге.
Мы прошли две маленькие улочки, очень похожие одна на другую, и
свернули влево.
- Ну, вот и добрались, - сказал старик, остановившись возле старого
деревянного дома. - Давай, пассажирка, стучать. Пускай хозяева гостей
принимают.
Дверь нам открыла маленькая седая старушка с вязаньем в руках.
- Самарцевы еще не спят? - спросил старик.
- Да, кажись, уж легли...
Ямщик мой шагнул вперед.
- Как это легли? Разбудить надо. Она, небось, из Ленинграда приехала!
В дальней комнате кто-то закашлял, и хриплый мужской голос спросил:
- Кто там?
- А вы разве не спите, Александр Матвеевич? - сказала старушка. - К
вам тут из Ленинграда пришли, то есть приехали.
В комнате еще раз кашлянули. Потом заскрипел отодвинутый стул, и в
кухню, щурясь на свет, вошел высокий седой человек в белой косоворотке и в
черных валенках.
- Прошу вас в комнату, - сказал он. - Чем могу быть вам полезен?
Я объяснила, зачем приехала.
- Ну что ж, расскажу все, что знаю. Мы с Сережей вместе росли. Я его в
детстве Серьгой звал. Настоящая фамилия его Костриков. На этой самой улице
мы с ним жили, через один дом отсюда... Только вот говорить-то я, к
сожалению, не мастер... Ну, да уж как умею!..
Много чего рассказал мне в этот вечер Александр Матвеевич Самарцев.