Антонина Григорьевна Голубева. Мальчик из Уржума -
6 >
Поздно ушла я от него. Нигде уж огни не горели. Весь Уржум спал тем
глубоким сном, каким спят глухие деревни зимней ночью. И так же, как в
деревне, где-то во дворах лаяли собаки.
А утром я пошла смотреть маленький домик рядом с Самарцевским - ночью
его не разглядеть было.
Домик старый, бревенчатый, потемневший от времени, глубоко осевший в
землю. Тусклые стекла подвальных окошек еле поблескивают над землей.
Походила я по улицам, зашла в школу, где раньше было Уржумское
городское училище, а вечером повел меня Александр Матвеевич к людям,
которые хорошо знали Сергея Мироновича Кирова, когда он был еще Сережей
Костриковым. Одни из них знали его ребенком, другие с ним в школе учились,
третьи встречали его уже юношей. Рассказы этих людей очень помогли мне в
работе над книжкой.
Но больше всего узнала я о детстве Сергея Мироновича Кирова от его
сестер, Анны Мироновны и Елизаветы Мироновны.
Глава I
И ЕГО ОБИТАТЕЛИ
В 1886 году - больше полвека тому назад - электрического света и в
больших юродах почти еще не было, а уж в Уржуме и подавно. Улицы еле-еле
освещались керосиновыми фонарями. Зимой бывало наметет на фонари снегу,
чуть огонек мерцает. От ветра и дождя фонари частенько и вовсе гасли. И в
домах тоже керосин жгли. У богатых были бронзовые и фарфоровые лампы с
цветными стеклянными абажурами, а у тех, кто попроще, - жестяные коптилки.
На улицах, особенно осенью, такая темнота и грязища была, что ни
проехать, ни пройти. Грязь до самого лета не просыхала и потом превращалась
в сухую, едкую пыль. Ну и пылища стояла в городе! Трава у дороги и листья
на деревьях в середине лета покрывались серым густым налетом.
Только и было хорошего в городе, что быстрая река Уржумка да еще
старые тополя на главной улице.
На плане, который висел в городской управе, улица эта называлась