Илья Старинов. Записки диверсанта -
16 >
Мы осматриваем железнодорожные мосты, большие трубы, депо, водокачки,
водонапорные башни, высокие. насыпи и глубокие выемки.
С утра до поздней ночи в любую погоду вышагиваем по шпалам, по сырому
балласту. Прикидываем, измеряем. А возвратясь в салон-вагон, начинаем
скрупулезные подсчеты и выкладки.
Горьковатый запах паровозного дыма уже прочно въелся в одежду. Серые
шинели не высыхают за ночь. Прошел месяц, кончился второй, а наш вагон все
кочует.
Как-то в октябре подползаем к станции Мозырь. С утра морозит. Ветер
сечет лицо. Ух, невесело будет лазить по опорам и фермам горбящегося над
Припятью моста! Но, кроме нас, лазить некому, так уж лучше не откладывать
дело в долгий ящик.
Меня сопровождает начальник военизированной охраны моста, молодой, но
склонный к полноте парень. Он щеголяет выправкой, поминутно поправляет
кобуру нагана и вообще хочет показать, что они здесь не лыком шиты.
Осматриваю фермы. Доходит очередь до глубоких минных труб.
Начальник охраны остается на мосту, а я спускаю в трубу электрический
фонарь. Всматриваюсь. И застываю на месте. В трубе лежит заряд динамита,
покрытый густым маслянистым налетом...
-- Придется закрыть движение по мосту! -- говорю я начальнику охраны.
Тот белеет. Нижняя толстая губа его беспомощно отвисает. Но мне не до
начальника охраны. Тороплюсь к членам комиссии, чтобы доложить о страшной
находке.
Студенистый динамит, покрывшийся маслянистым налетом, крайне опасен. Он
чрезвычайно чувствителен к механическим воздействиям. Достаточно небольшого
удара, даже трения, чтобы динамит взорвался. Инструкции требуют уничтожать
это вещество, избегая переноски...
Комиссия встревожена. И пока я обследую другие минные трубы, уже летят
донесения в штаб округа и в Народный комиссариат путей сообщения. Движение
по дороге прерывается. Надолго ли? Очевидно, надолго: я обнаруживаю заряды
динамита с выпотевшим нитроглицерином и в других опорах. Чистая случайность,