Илья Старинов. Записки диверсанта -
26 >
разобрал его. Но всякое малоизученное оружие обладает весьма неприятным
свойством: его легко разобрать, да трудно собрать. В тот раз мне пришлось
убедиться в правоте этой невеселой истины. Проклятый "люис" не желал
обретать первоначальный вид. Одну деталь я долго вертел в руках, не зная,
куда поставить.
Ученики терпеливо ждали, чем закончатся потуги преподавателя. Из
деликатности ничем не выдавали своего отношения к происходящему,
И тут раздался густой бас Баара:
-- Разрешите мне, товарищ Старинов? Руки чешутся...
-- Пожалуйста...
Густав Иванович неторопливо взял в руки пулемет, кинул суровый взгляд в
сторону засмеявшегося было товарища и, хмуря брови, однако ловко и очень
быстро собрал "люис".
-- Вот так мы собирали когда-то трофейные пулеметы, -- сказал Баар,
поглаживая своей большой рукой вороненый ствол. -- Больше тренируйтесь,
тогда будете быстро собирать. Эту работу, товарищи, надо уметь делать
механически. А придется -- и на ощупь...
Он помедлил какое-то мгновение, потом извинился передо мной за то, что
помешал, и опять передал мне пулемет.
Как я был благодарен за выручку! Баар вовремя спас меня от позора, да
еще повернул дело так, будто вся моя вина только в медлительности!
Поборов смущение, я довел занятие до конца. А как только учащиеся
разошлись, Баар, прервав мои оправдания, добродушно посоветовал:
-- Не жалейте времени на знакомство с подобными "машинками". Пригодится
в жизни, поверьте слову! Знать иностранные- образцы нам очень нужно.
Партизан должен уметь сразу использовать трофейное оружие!
Приятно было почувствовать на плече тяжесть бааровской ладони.
А в правоте его слов мне пришлось убедиться и в Испании, и во время
партизанской борьбы в тылу гитлеровцев. Да еще как убедиться!
Со дня конфуза с "люисом" я уже не считал Баара ни замкнутым, ни
угрюмым: понял, сколько тепла таится за внешней грубоватостью и кажущейся