Илья Старинов. Записки диверсанта -
3 >
сказать, неплохо.
После Октябрьской революции Панафидин уехал. Все руководство
разбежалось. Я остался вместе с пятью-шестью писарями заведовать
делопроизводством. К 1918 году я стал заведующим производства.
Шла национализация. Проводилось это, надо сказать, довольно вежливо.
Старым хозяевам предлагались должности технических руководителей.
Директорами назначались рабочие.
Эти фабриканты, как я видел, жили довольно скромно. В большинстве
случаев они смирились со своим положением. Те, кто не смирился, уходили или
участвовали в саботаже, но таких случаев я видел мало.
Работа у меня шла неплохо. В июне положение с. продовольствием не
улучшилось, но зато вместо две-надцатичасовогр рабочего дня ввели
восьмичасовой, ввели отпуска. Тут началась гражданская война и меня призвали
в армию. В течение месяца нас обучали незаметно проникать и оставаться
незримым в тылу противника.
Август. Жаркий день. На холмистой равнине южнее города Корочи Курской
губернии то и дело вспыхивают черные столбы артиллерийских разрывов.
Торопливо стучат пулеметы.
Я лежу в окопе и вижу, как слева, на фланге роты, поднимаются и бегут
вперед бойцы. Пора и нашему взводу! Опираюсь на левую руку, подтягиваюсь,
вскакиваю и вместе с товарищами тоже бегу вперед. Глаза заливает пот. Ладони
срастаются с винтовкой.
-- Урр... А-а-а-а! "- несется над полем. Повизгивают пули. Словно
споткнувшись или натолкнувшись на невидимую стену, падает сосед. Скорее на
землю! Прижаться на миг к теплой запыленной траве, где как ни в чем не
бывало ползают по стебелькам букашки с полированными крылышками!
Передохнуть, переждать, чтобы через минуту, обманув смерть, снова броситься
навстречу взрывам и пулеметам!
Наш 20-й стрелковый полк атакует деникинцев. Перед фронтом полка --
хотя и отборные, но уже обессиленные части марковской дивизии.
