Илья Старинов. Записки диверсанта -
37 >
близко. Чем больше смотрел, тем меньше был похож этот невысокий человек с
пушистыми усами и низким лбом на того Сталина, которого мы обычно видели на
фотографиях и плакатах.
Сталин говорил о том, что волновало каждого: о людях, о кадрах. И как
убедительно говорил! Здесь я впервые услышал: "Кадры решают все". В память
на всю жизнь врезались слова о том, как важно заботиться о людях, беречь
их...
Как сейчас, вижу возбужденные, счастливые лица начальника нашей
академии Пугачева и моего соседа, бывшего машиниста, выпускника академии
Вани Кирьянова...
Не прошло и трех лет, как они, да и не только они, а пожалуй,
большинство тех, кто присутствовал на приеме и восторженно слушал Сталина,
были арестованы и погибли в результате репрессий.
Я окончил академию с отличием и был награжден именными часами. Вместе с
другими отличниками меня рекомендовали на работу в аппарат Народного
комиссариата путей сообщения.
Выпускники нашей академии шли в НКПС с большой охотой: им предлагали
там высокие посты. Но я отказался.
Прослужив около 16 лет в Красной Армии, я не захотел расставаться с
ней.
Вскоре меня вызвали в отдел военных сообщений РККА и объявили о
назначении на должность заместителя военного коменданта железнодорожного
участка (ЗКУ), управление которого помещалось в здании вокзала станции
Ленинград-Московский.
Выражение моего лица видимо говорило ярче слов, как я воспринял эту
новость. Товарищ, сообщивший о моем назначении, нахмурился и счел
необходимым прочитать нотацию:
-- Вам оказывают большую честь... не говоря о том, что вы должны будете
обеспечивать работу вашего направления с военной точки зрения... -- В голосе
его неожиданно зазвучали торжественные ноты, послышался неподдельный пафос:
-- Вам выпадает честь встречать и сопровождать высших военачальников!
Он даже грудь выпятил и теперь мерил меня победоносным взглядом.
