Илья Старинов. Записки диверсанта -
50 >
людей в штатском.
Эта публика сразу обращала на себя внимание:
широкие плечи, холеные физиономии, громкие, самоуверенные голоса,
надменные взгляды. На лацканах их пиджаков вызывающе чернели значки со
свастикой.
-- Немецкие летчики! -- почтительно пояснил шофер.
Они и не думали скрывать цель своего приезда во Францию; во
всеуслышание делились соображениями о том, когда смогут совершить первые
боевые вылеты, как будут жить и гулять в Мадриде.
Посторонних для них не существовало. Заурядные хамы, не больше.
Однако наш марковец придерживался иного мнения. Он смотрел на теплую
компанию влюбленными глазами. Потом подобострастно заговорил с одним из
немецких летчиков, рискнул отпустить какой-то комплимент и, видимо, тоже
пришелся по вкусу фашис-. там. Вскоре они уже пожимали ему руку. Начались
взаимные похлопывания по плечу, чоканье...
Бывший курский помещик вернулся к нашему столу сияющий.
-- Вот кому я завидую! -- воскликнул он. -- Если бы не возраст, я тоже
не остался б в стороне! И вдруг его осенило.
-- Послушайте! -- завопил он. -- А почему бы и вам не поехать в
Испанию? Ведь вы-то молоды!
-- А мы уже и так об этом думаем, -- серьезно ответил Павел. -- Может
быть, и поедем. Кто знает?
-- Это же замечательно! -- обрадовался шофер.
-- Бесспорно...
Перед отъездом из Парижа мы с Анной и Павлом обедали в другом
ресторане, неподалеку от нашего Посольства. И надо же было так случиться --
возле нас заняли столик трое немцев из давешней компании. Они сразу узнали
нас. Один из молодчиков обратился ко мне с вопросом. Говорил он быстро, на
незнакомом диалекте, и я не понял смысла произнесенных слов. Тогда в
разговор вступил второй гитлеровец. На ломаном русском языке он нагло
осведомился, не советские ли мы летчики.
-- Ваших здесь много бывает, -- насмешливо добавил он.
-- Вам это, наверное, не безразлично, -- сдержанно ответил я. --