Илья Старинов. Записки диверсанта -
6 >
нашей будки поезда. Казалось, нет на свете силы, способной сдержать их
бешеный бег. Однако мы, ребятишки, знали: отцу поезда подчиняются. Если он
выйдет к полотну с красным флажком или фонарем, покорно заскрипит тормозами
самый неукротимый курьерский...
Однажды вьюжной ночью я проснулся от грохота взрывов. Оказалось, отец
обнаружил лопнувший рельс и, не надеясь, что машинист заметит красный
сигнал, положил на рельсы петарды. Они и задержали состав.
Этот случай так поразил мальчишеское воображение, что отец долго-долго
представлялся мне человеком сказочной силы.
Впрочем, в отрочестве я понял еще другое: и отец, и я, и мои братья, и
тысячи таких же простых людей оттеснены на задворки жизни, обречены на
изнурительный труд, на безграмотность...
Мне повезло. Моя юность совпала с очистительной революционной бурей. В
октябре 1917 года я вместе со своими фабричными дружками, Мишей Ягодкиным и
Копей Медведевым, вступил в боевую группу, созданную городским Советом
рабочих и солдатских депутатов. Этой группе поручалось задерживать
контрреволюционные войска, направлявшиеся к Петрограду по железной дороге.
Командовал группой прибывший с фронта артиллерист, зять стрелочника
Василия Григорьевича Лошкарева. "По знакомству" и я попал в эту группу
вместе с сыном Лошкарева Иваном -- очень сильным и скромным рабочим парнем.
Группа была малочисленной, оружия мы не имели, но все же смогли
задержать несколько составов с солдатами, заваливая пути бревнами, выводя из
строя семафоры.
Я считал себя счастливым человеком, когда попал в действующую Красную
Армию и получил оружие. Даже суровое боевое крещение не охладило мой пыл.
Случилось так, что в одном из первых боев полк понес тяжелые потери. К
нашему удивлению утром началась стрельба не со стороны врага, а в нашем тылу
и на нашу роту сзади, из высокого подсолнуха, выскочили белогвардейцы.
Оказалось, что нас обошли. Из-за измены одного бывшего царского офицера,