Илья Старинов. Записки диверсанта -
8 >
обезоружили часового, а когда мы возвратились обратно,
наш конвоир --даже не пикнул, когда Андросов выхватил у него винтовку.
Решили уходить разбившись для надежности на три группы. Я оставался в
своем отделении, которым командовал смелый воин. На день расположились в
овраге. Мучила жажда, ломали и жевали траву. Недалеко шел бой и в следующую
ночь мы вышли в расположение своих войск, приведя двух конвоиров. Вышли к
своим и две другие группы, и снова на передовую. Согласились воевать против
белых и наши бывшие конвоиры.
Опять бои, и опять окружение в занятой врагом Короче. Мне удалось
нырнуть в один подвал, в котором я просидел до ночи. Ночью я вышел. Один в
занятом врагами городе. Куда идти и как? В первую ночь я не смог выбраться
из города и спрятался в заброшенном саду. Второй день пролежал в крапиве. К
крапиве подошла лошадь. Она могла привлечь людей к моему укрытию. Взяв
шомпол, я ткнул ей в морду. Она ушла. Так я скрывался до вечера. Пробродив
всю ночь, днем вышел к сараю, в котором и решил скоротать еще один день.
Сарай был набит хорошим душистым сеном и овсяной соломой. Яуснул. Наступила
еще одна ночь. Пора было уходить, но сарай оказался заперт. Удалось вылезти
через крышу.
Постучал в окно к хозяину. Он накормил и помог выбраться из города.
Только через пять суток через реку Коро-чу вышел к своим.
Уже тогда, во время скитаний по деникинским тылам, я твердо усвоил три
истины: первая --ив тылу врага нужно оставаться человеком; вторая- никогда
не выпускай из рук оружия; третья -- лучшим союзником за линией фронта
является ночь...
Я лежал на койке и улыбался, а на меня косился забинтованный сосед,
личность чрезвычайно флегматичная, крайне немногословная, но острая на язык
--сапер Петр Пчелкин, прозванный ранеными за полноту и медлительность
Шмелем.
Как ни молчалив был Шмель, а лежать бок о бок добрых три недели и не
разговаривать о своей армейской жизни невозможно. И Пчелкин рассказал мне о