Иван Евдокимов. Левитан -
100 >
ту отвратительную по воспоминаниям квартиру, которую приходилось посещать в
самые безвыходные дни своей школьной жизни. Ревуцкий поденно нанимал молодых
художников, задавая им тему картины. Делец пользовался большой известностью
в мещанских и обывательских кругах, сбывая им дешевый товар.
Поденщик-художник заканчивал свой безрадостный труд. Ревуцкий расплачивался,
подписывал своим именем картины и отправлялся по невзыскательным клиентам.
Вещи Ревуцкого висели во многих купеческих особняках, по трактирам, даже в
борделях.
Левитан не работал у Ревуцкого уже больше двух лет. Упитанное сладкое
лицо мошенника самодовольно засияло при виде знакомого художника, об успехах
которого он знал из газет.
-- А-а-а, -- протянул он насмешливо, -- я думал, вы забыли, в каком
арбатском переулке проживает некто, спасающий художников от голодной
смерти... Москва, ведь она неприветливая, черствая, скопидомная... Один
Ревуцкий готов служить искусству.
-- Давайте тему, -- перебил его Левитан.
-- Ах, что вы! -- выкрикнул Ревуцкий манерно. -- Ах, посмею ли
признанному мастеру докучать подсказками! Да и подойдете ли вы теперь к
моему ателье? Не знаю, не знаю... У вас свои почитатели, у нас, бедных, тоже
свои... Впрочем... раздевайтесь... Предупреждаю; плата у меня та же. Может
быть, вы задорожитесь? Вы же на пороге к знаменитости... А знаменитость, это
значит куши, кушики, кушищи...
Левитан сказал резко и прямо:
-- Платите - что хотите. Тему?
Он торопливо скинул свое пальто, размотал шарф с шеи и начал тереть
руки, разогревая их с мороза. Ревуцкий задумался, поднял глаза на старинную
хрустальную люстру и кстати оправил на ней одну висюльку, выбившуюся из
ряда. Исаак Ильич невольно подумал, что, наверно, чьими-то слезами облита
эта люстра, попавшая от разорившегося человека в грязное гнездо хищника.
-- Слушайте, -- приказал Ревуцкий, -- речка, на бережку домик, вокруг
домика плетень, развешано разноцветное белье, сушится на солнышке, кругом