Иван Евдокимов. Левитан -
20 >
боком, чтобы было незаметнее, юноша потихоньку брал хлеб. Сжав его в руке,
потолкавшись для отвода глаз в толпе более счастливых учеников, несущих
тарелки с горячими щами, котлетами, Левитан осторожно выходил на улицу.
Здесь он мог уже открыто есть, как бы дожевывая на ходу последний обеденный
кусок.
Старики пользовались всеобщим уважением молодежи, которая постоянно у
них одолжалась, никогда никому не отказывали в трудную минуту, -- попросту
забывали должников. Их было так много, что неграмотные Моисеевичи,
понадеявшись на память, путали одного ученика с другим. По неписаным законам
в школе обмануть Моисеевичей считалось позором. Товарищи осудили бы даже
голодного Левитана за его поступок. Левитан давал себе слово, что больше он
не будет красть, но недолго держал его.
В один из весенних дней, вскоре после начала занятий у Алексея
Кондратьевича, обласканный за удачную работу в мастерской, Левитан вышел в
коридор. Голова кружилась. Юноша почти ничего не ел пятые сутки. Сейчас он
был так переполнен восторженными чувствами от похвалы Саврасова, что все
другое на свете как будто бы не интересовало его. Землянкин еще звонил, а
мимо уже пронеслась веселая, шумная, радостная молодежь, спешившая к
Моисеевичам, и школа почти опустела.
Левитан видел в окно, как товарищи, обгоняя друг друга, мчались к
флигелю. Юноша немного даже презирал их. Маленькие, ничтожные интересы
руководили этими людьми. Они старались попасть первыми, чтобы до сутолоки
схватить с буфетной стойки тарелку, металлическую ложку, подбежать к горячей
плите, на которой дымились в котле щи, и получить свою порцию. Здесь
Моисеевна щедро зачерпывала большой поварешкой кушанье, ловко до краев
заполняла подставлен-ную посуду. Вера получала деньги. Моисеич выдавал
тарелки и ложки и почти не выпускал из рук широкого блестящего ножа,
которым, окунув его в ведро с водой, резал хлеб. Горки его на столах быстро