Иван Евдокимов. Левитан -
22 >
расплескать свои сокровища.
Тридцать восемь копеек уплачивались сегодня. Завтра он начинал должать
опять. И так до тех пор, пока художник не окончил школу.
Однажды Левитан только что взял кусок и спрятал его в карман. В это
время с улицы вошел в хорошем пальто, в широкополой черной шляпе, какие
тогда носили художники, незнакомый человек. По своему виду он резко
выделялся среди присутствующих. Молодежь с любопытством разглядывала его,
оставив свои тарелки. Левитан заметил, что незнакомец был взволнован. Он
подошел к плите, поздоровался с Моисеевной и протянул ей несколько кредиток.
Старуха удивленно посмотрела на нарядного художника, на деньги, отложила в
сторону поварешку, кстати поправила на седой голове белоснежный чепчик и
смахнула со лба крупные капли пота. Как будто Моисеевна сама обрадовалась
передышке.
-- Не понимаю, батюшка, -- сказала она, -- за что же это? Обед у нас
семнадцать копеек, а у тебя полна горсть... Да и давать ли тебе? Ты ровно
бы... не наш...
-- Бери, Моисеевна, должен тебе, -- ответил незнакомец, улыбаясь и
настаивая, -- за щи, за кашу, за кисель, за хлеб, за груды хлеба, что съел у
тебя даром.
Он насильно положил ей в руку деньги. Моисеевна наклонилась поближе к
лицу должника и вдруг радостно воскликнула:
-- Узнала, узнала!.. Володька! Ах ты, батюшки! Совсем барин!
Расфранченный-то какой! Про картинки твои слыхали! Как же можно! В газетах
было! Вот рада, вот рада! Садись. Отобедай по старой памяти. Котлеты нынче у
нас отменные. Мясо черкасское. Все в жирку. Язык проглотишь.
Художник поблагодарил, отказался и быстро вышел. Моисеевна долго не
могла успокоиться.
-- Ах ты, соколик! -- громко произносила она. -- Какой человек честный!
И позабыла, и не попросила бы, сам принес!
Впоследствии Левитан сделал то же, придя сюда знаменитым мастером.
Юноша стыдился своей бедности и скрывал ее от всех. Он притворялся
веселым, довольным, беспечным. Никто никогда не слыхал от него жалоб, даже