Иван Евдокимов. Левитан -
26 >
со стулом от богомаза. -- Я не беру подачек... Я сам на себя заработаю... Я
у вас не просил...
-- Молчать, щенок! -- гаркнул во весь голос Бобров и в ярости столкнул
локтем графин и тарелку, которые разлетелись вдребезги. -- Я не тебе, я на
искусство даю! Во-он из-за стола, если ты мне не товарищ!
И оба они вскочили, с громом двигая стульями. Бобров скомкал в кулаке
несколько бумажных рублей, сунул их на блюдо с селедкой и, высоко поднимая
бутылку, залил пивом.
-- Пильзенский соус! -- протянул он, презрительно кривя губами. --
Никому не нужны, тут им место!
Убегавшего Левитана схватил сзади Чехов и не пускал, уговаривая не
сердиться и взять деньги.
-- Он, брат Исаак, настоящий мастер своего дела... Обижаешь зря Ивана
Ивановича. Мы тебя ему хвалили, а ты фокусничаешь.
Левитан вырвался. Он долго бродил по мокрым улицам. Ливень кончился. Но
дождь еще не прошел. Мелкий, упорный, холодный, он сыпался, покрывая платье
какой-то серой сплошной сеткой. Левитан промок, озяб, но лицо у него горело
и от спиртных напитков и от стыда. Юноша хотел во всем обвинить одного себя,
старался думать хорошо о Боброве и почему-то не мог. Все доводы рассудка
были бессильны победить внутреннее чупство непонятной обиды и униженной
гордости.
Дня через два Чехов пригласил Левитана к себе на Грачевку. Квартира
Чеховых помещалась в полусыром подвале. Меньше всего можно было удивить
Левитана бедностью. Левитан сразу почувствовал себя просто и свободно. Мать
Чехова, Евгения Яковлевна, напоила художников чаем. На столе были даже
баранки. Николай Павлович, видя, что гость маленькими глоточками отпивает из
стакана чай и не берет баранок, улыбаясь, положил ему две штуки на блюдечко.
Левитан покраснел, и товарищи засмеялись.
-- Вот что, Исаак, -- сказал Чехов, -- живешь ты скверно. Все товарищи
об этом знают. Пока кое у кого с лета деньги еще есть, складчину в твою
пользу устроили. Мне поручили тебе передать.
-- А если не возьму? -- тихо спросил юноша после долгого молчания и