Иван Евдокимов. Левитан -
28 >
-- Покорно благодарю, -- перебил Алексей Кондратьевич.
Василий Григорьевич Перов осторожно потянул Саврасова сзади за куртку,
запрещая ему много разговаривать.
-- Ученик верно передает свои впечатления от природы, -- сказал князь.
-- Я просто не ожидал таких успехов. Это похвально и для школы и для
профессоров.
Левитан неожиданно стал стипендиатом московского генерал-губернатора.
Стипендия была маленькая, не обеспечивала самого скромного существования, но
все же явилась некоторым подспорьем.
Нужда ослабевала, но она еще долго препятствовала творчеству Левитана.
К нему не опаздывали. Этот большой, стремительный и косматый человек,
как только зима поворачивала на лето, начинал волноваться, В мастерскую
мимоходом заглядывало скупое январское солнце. Алексей Кондратьевич
непременно подходил к окну, улыбаясь приветливо и радостно, и ученики знали,
о чем думал учитель. Он считал предвесенние дни. Наконец наставало утро,
когда Саврасов объявлял:
-- Февраль-бокогрей не за горами... День прибавился на воробьиный
шаг...
Алексей Кондратьевич вздыхал, задумчиво посматривал на улицу и вдруг
потирал руки, предвкушая что-то необыкновенно приятное ему.
Мастерская Саврасова резко отличалась от других. В тех работали по
необходимости и по обязанности. Иногда зевали и скучали. Здесь не думали о
школьных наградах и отличиях. Здесь горячо любили искусство, работу,
увлекались до самозабвения.
Опоздать в мастерскую Саврасова было, однако, не трудно. С наступлением
весны работа там начиналась с петухами, как в деревне. Саврасов каждый день
приходил по-разному. Смотря по погоде. В туман и дождь позже, в солнце --
раньше. И все-таки успевали. Он умел вызывать в учениках такое же
беспокойство и нетерпение, каким был охвачен сам.
В одно утро, такое тихое, точно в этом мире люди не знали о ветре,
ворвался в мастерскую Алексей Кондратьевич. Он был в белой шляпе, сдвинутой