Иван Евдокимов. Левитан -
37 >
глаза.
-- Он, -- сказал Алексей Кондратьевич и ткнул юношу пальцем в грудь.
Иван Кузьмич не поверил, переспросил:
-- Этот мальчик?
И Саврасов разозлился:
-- Или ты больше понимаешь в русской живописи, чем я?
Левитану не пришлось работать в тот вечер. Юношу заставили выпить за
русское искусство, за французских колористов-барбизонцев, за пейзажистов
всего света, -- и Левитан охмелел.
После захода солнца Саврасов, пошатываясь, поднялся. Он держал за
горлышко пустую бутылку, размахивал ею и. твердил:
-- Не-е-т, Алексея Саврасова с ног не повалишь! Саврасов никогда по
земле не ползает! Он видит и не ошибается.
Художник прищурил левый глаз и с силой швырнул бутылку в сосну,
стоявшую на полянке шагах в тридцати.
-- Урр аI -- закричал Иван Кузьмич, когда Саврасов попал. -- Выстрел
Вильгельма Телля! Я обнажаю перед тобой голову, славный метатель диска!
Он снял свою измятую шляпу и подбросил ее в воздух. Алексей
Кондратьевич торжествовал, радостно усмехаясь.
-- Стеклянные брызги, -- сказал Левитан Саврасову, -- похожи были на
серебристый водопад.
-- Ну, вы, поэты! -- пренебрежительно ответил Алексей Кондратьевич. --
Какой там водопад. Не в этом дело! Сила удара какова! Меткость!
Сорокаградусная саврасовские глаза не ослепит!.. Шалишь! Не поддадимся!
Юноше пришлось вести и Саврасова и Кондратьева. Стоя они оказались
пьянее, чем сидя. Только около полуночи добрались они на квартиру к Ивану
Кузьмичу в конце Каланчевской улицы, недалеко от вокзалов.
Поэт Никольского рынка жил в мансарде. На темный чердак взбирались
гуськом. Впереди показывал дорогу сам хозяин, за ним шествовал Саврасов,
замыкал подъем "на небеса" Левитан. Он был трезвее, и ему доверили зажигать
спички, чтобы освещать путь. Еще на лестнице Саврасов вдруг остановился и
сказал Кондратьеву:
-- Стой, непризнанный Байрон! Дворец твой пуст или наполнен? А то мы
должны сначала обеспечить себя на ночь необходимым фуражом и... пресной