Иван Евдокимов. Левитан -
38 >
водой...
-- У меня есть спирт и рубец, -- ответил Иван Кузьмич.
Саврасов успокоенно и радостно воскликнул:
-- Ну, это я люблю! Ползи, друг, дальше. Исаак, зажигай светильник и
следуй за мной.
В низенькой чердачной комнате с несколькими стульями, столом и широкой
двухспальной кроватью Левитан с трудом отыскал лампу-"молнию". Иван Кузьмич
не помнил, где она была. Только излазив по всем закоулкам, Левитан наткнулся
на нее под кроватью. Саврасов громко засмеялся.
-- Сочинитель! -- произнес он с большим чувством. -- Вот это
сочинитель! Он трудится всю ночь, тушит свет с петухами и задвигает
светильник под свое ложе, чтобы не наступить на него неосторожной ногой
поутру. Исаак, внимай бывалым художникам. Рассвет в мансарде и темен и
сумрачен...
Иван Кузьмич торжественно подхватил:
-- Так жил великий испанец Камоэнс, в сыром подвале, в рубище, без
пищи, но свеча его не угасла вовек.
Левитан зажег свет и осмотрелся. Все стены этого нищего жилья взамен
обоев по белой штукатурке были покрыты эскизами и этюдами, сделанными углем.
Саврасов заметил взгляд Левитана и с иронией сказал:
-- Это я мазал. Ивану Кузьмичу некогда блуждать по подмосковным рощам,
как нам с тобой, так я их ему на стены перенес. Вот он, друг милый, и гуляет
под сенью моего искусства.
Левитан вырвался отсюда поздним утром, когда хозяин и Саврасов совсем
охмелели. Всю ночь они пили из маленьких продолговатых, как патроны, рюмочек
чистый спирт и не закусывали. Юноше пришлось хитрить, выплескивая свою рюмку
под стол. Иван Кузьмич читал свои стихи, достав из-под подушки вороха
исписанной грязной и засаленной бумаги. Саврасов требовал повторения.
Наконец он приказал:
-- Читай из сборника "Под шум дубравы". Иван Кузьмич послушно полез под
кровать, выдвинул облезлый чемодан и вынул из него огромную конторскую
книгу. На толстой корке был наклеен холст с этюдом сосен, елок и ручейка
между ними. Левитан узнал работу Саврасова. Иван Кузьмич в волнении начал