Иван Евдокимов. Левитан -
46 >
художника, его успехи и даже неудачу с ботинками. Как ни была возбуждена и
всполошена женщина, она не могла не заметить неловких усмешек, с какими ее
слушали. Собрала она мало денег и вернулась в Салтыковку неистовая, с
пылающим, точно обожженным, лицом.
Пока сестра путешествовала, брата тоже не было дома.
После ливня накануне солнце взошло еще прекраснее. Зной упал. Зеленее,
гуще, сочнее выступила из ночной темноты листва деревьев. Мир обновился,
расцвел, запах, точно прокатилась по нему огромная, высокая, благоухающая
волна, Левитан жмурился от солнца, жадно дышал и глубоко втягивал в себя
запах земли. Он любил ее в простом, скромном уборе первых дней весны,
любил высохшую, изможденную от июльского зноя, любил пеструю, цветную, в
богатом осеннем наряде, любил ее с грозными громами, торжественную,
праздничную, омытую дождем. Сегодня она была такая особенная, вся в следах
от расплесканного ливня.
Левитан пришел к озеру в мокрых опорках и усталый от тяжелых весел. Он
нес их, перекладывая с плеча на плечо. Художник, напевая, отвязал лодку,
сильно оттолкнулся -- и сразу заскрипели уключины. Любимые осоки
приближались, голос юноши крепчал, ночной кашель словно бы не смел
беспокоить веселого, радостного, счастливого сейчас Левитана.
Юноша проработал в лодке далеко за полдень. Новую картину он назвал
"Вечер после дождя". Солнце грело мягко, ровно, нежно, осоки защищали от
чужих взглядов с берега, и Левитан снял свою красную рубашку. На ярком свету
он писал сумерки, грозовые, низко нависшие облака, между ними с натуры
чистейшую, сияющую лазурь, зажег звезду и погасил, неуверенный, что она
нужна в картине. В сумерках к Никольской платформе приближался девятичасовой
поезд на Нижний. Трехглазый паровоз бросал столбы сильных широких лучей. Они
прокалывали сумерки, нащупывали ближние кустарники, оживляли и заставляли
трепетать их в белом переливающемся пламени. Платформа и рельсы, еще не