Иван Евдокимов. Левитан -
47 >
просохшие от ливня, блестели, блестели лужи, купая в себе дрожащие
разноцветные огни.
Вся картина была вчерне, в наброске. Художник любил свои незаконченные
вещи с какой-то тревожной нежностью в душе. Так часто матери любят
нерожденное дитя, толкающееся в чреве ножкой. Левитан испытывал полное
счастье в уединении со своей новой картиной.
Вдруг очарование Левитана нарушили.
-- Исаак! -- крикнула с берега сестра.
Он не узнал ее, вздрогнул, мгновенно надел на себя рубаху и только
тогда приподнялся в лодке. При виде сестры юноша вспомнил, что он голоден,
что сегодня он вышел из дому без хлеба, который так вкусно и приятно есть на
воздухе. Сестра махала руками и звала на берег. Этого никогда не было
раньше. Художник встревожился. Он погнал лодку изо всех сил и не успел
пристать, как сестра резко и насмешливо крикнула:
-- Твой Третьяков -- скопидом, купчишка замоскворецкий. Он сказал, что
художники только те, которые попали к нему в галерею. Он посулил и тебя
купить, когда ты напишешь хорошую картину. Я ему сказала -- покорно
благодарим за ласковые слова, но Исаак кашляет, он оборвыш, сегодня он ушел
на работу без корочки хлеба...
Она всегда выпаливала все свои мысли залпом. Левитан опустил весла. Ему
не приходило в голову к кому-либо обращаться за помощью, особенно к Павлу
Михайловичу Третьякову. Юноша видел его на ученических выставках. Ученики
разглядывали Павла Михайловича, как некое чудо, посланное художникам.
Левитан знал, что одобрения Третьякова дожидались даже Саврасов, Перов.
Художник почувствовал сначала такой стыд, что закрыл лицо руками, потом в
ярости начал гнать лодку к берегу, стремительно привязал ее к ветле,
вышвырнул весла, опорки, этюдник и новую картину. Сестра пришла в ужас. Она
еще никогда не видала Исаака таким.
-- Что это значит? -- почти прошептала сестра. -- Не сошел ли Исаак с
ума? Не хочет ли он совсем утопить на дне озера и ящик с красками, и