Иван Евдокимов. Левитан -
50 >
Понял, что это бесполезно и не нужно: всю внутренность дачи он видел. Юноша
бросился на станцию. Мельком подумал о своих неприличных опорках и красной
рубахе, но сейчас было не до них. Вдали послышался свисток поезда. Левитан
ворвался на Никольскую платформу.
Сестра еще не уехала. Она увидела бегущего брата, спрятала за спину
картину и, вся дрожа, закричала:
-- Я ему утру нос! Я продам Третьякову лучше тебя! Я ему докажу, как
невежливо не верить честным людям!
Она вцепилась в картину, высоко вздымая ее над головой и не отдавая.
Левитан пережил странный и болезненный стыд за свое произведение на
народе, он почувствовал несовершенство работы, -- не только везти продавать
Третьякову, даже показывать неудобно.
Художник еле-еле отнял свою вещь. Брат и сестра тянули ее друг к другу.
Еще немного, и они бы разорвали картину: край подрамника уже вывалился.
Возле собиралась улыбающаяся любопытная публика. Когда наконец Левитан
одолел, сестра с горечью сказала праздным зевакам:
-- Вы видали такого дурня художника? У него просят картину в музей, за
большие деньги, а он таки не хочет и не хочет расставаться с ней!
Кто-то из толпы насмешливо сказал:
-- На слово поверили... То-то одежа на нем добрая, заплаты некуда
ставить. Такие молодчики завсегда без денег живут... На что им серебро и
золото? Летом всякий кустик ночевать пустит...
Левитан кинулся прочь. За спиной раздавался громкий голос сестры.
Оскорбленная за брата, она яростно бранилась с его обидчиками.
Разочарованный в картине, Левитан задумал продать ее. Зять достал в
Москве для Левитана подходящую одежду. Художник облачился в неудобный
мешковатый пиджак с чужого плеча.
На Покровке торговал старообрядец-антиквар Иван Соломонович Родионов.
Умного и хитрого ловца неопытных людей, предлагающих старинные вещи на
продажу, кто-то из шутников назвал Иваном Саламандровичем. Так это к нему и
прилипло. Называли и сокращенно -- Саламандра. Антиквар долго разглядывал