Иван Евдокимов. Левитан -
55 >
успех на выставке. Здорово ты подался вперед. Как ты хочешь назвать пейзаж?
Левитан всегда волновался, когда говорили о его вещах даже самые
близкие друзья, в особенности же, если они держали их в руках. Близорукий
Николай Павлович низко наклонился к пейзажу, и Левитану казалось, что
товарищ непременно найдет много недостатков.
-- Я еще окончательно не выбрал названия, -- сказал Левитан нетвердо.
-- Просто подписать "Пейзаж" -- это скучно. Может быть, назову "Осенний
день" или "Сокольники". Не знаю, право...
Николай Павлович поставил холст перед собой на свободный стул.
-- Я бы тебе не советовал называть одним словом "пейзаж", -- осторожно
вымолвил Чехов. -- Такие определения ничего не дают, потом их вспоминают,
закрывая глаза, и говорят: "какой-то пейзаж", "какого-то художника". Вещь
обезличивается. По-моему, "Осенний день" -- хорошо. Конечно, совсем не
оригинально. Тысячи этих "Осенних дней", а по существу верно.
-- Тебе он нравится? -- перебил Левитан. -- Все в нем, по-твоему, в
порядке или чего-то недостает?
Чехов ответил сразу:
-- И нравится, и не совсем. Осенний день я не могу почувствовать
вполне... Я догадываюсь... Принудительно догадываюсь... Раз на дорожке
листва, по бокам стоят рыженькие деревья -- все ясно: не весна, не лето, а
осень. А вот осеннего настроения не воспринимаешь. Пейзаж не живет своей
собственной жизнью. Мне кажется, по аллее надо пустить красивую одинокую
женщину в черном платье. Я бы так и сделал. Будет центр картины: через это
прекрасное создание я пойму, что осенний день грустен...
-- Но ведь тогда пейзаж совсем перестанет быть самостоятельным, --
недовольно пробурчал Левитан.
-- Выбирай, что лучше, -- ответил Чехов,-- ты спрашивал, я сказал, твое
дело решать.
Раз в году, на рождественских каникулах, с 25 декабря по 7 января, в
Школе живописи, ваяния и зодчества бывали ученические выставки. Попасть на
них могли только лучшие работы, и молодежь с трепетом дожидалась решения