Иван Евдокимов. Левитан -
67 >
сокровищницу мотивов. С того дня, в который жадно схватил кисть, он до
осеннего позднего листопада не выпускал ее из рук. Сделал он так много, как
еще ни в одно лето до этого. Свежие этюды загромождали дачу.
К большому удовольствию выздоровевшей сестры он сам предложил ей
продать в Москве
два-три из них, которых было не жалко. Сестра поехала и вернулась с
торжеством, сияющая, нагруженная покупками, в новой соломенной шляпе, с
флаконом духов для Исаака. Он очень любил резеду. Этюды купили знакомые.
Неугомонная сестра художника еще до согласия хозяев развесила этюды на
столе, возле двух приобретенных раньше, и громко, захлебываясь, сказала:
-- Вы посмотрите -- какая красота! Как они кстати вам! Как они украшают
комнату! У вас уже будет пять, в то время как в Третьяковской галерее только
одна картина! Исаак не захотел отдать Третьякову. Он подумал сначала о вас,
о своих добрых знакомых. С тем меня и послал -- показать вам наши новенькие
этюдики. Боже мой, какие картины он будет скоро делать, какие картины! Если
я хорошо продам, я увезу ему от Аванцо большой рулон дрезденского полотна,
Исаак разрежет его, сажень так, сажень вот сюда, -- она развела руками, -- и
подобьет на подрамничек, и кисточка его распишет холстинку так, как никому и
не снилось.
Левятан встречал осень довольный, бодрый, с мозолями на пальцах --
кисти оставили на них следы. В то останкинское лето он работал удивительно
легко, все ему удавалось, художник разрешал в несколько дней живописные
задачи, на преодоление которых в другое время требовался бы месяц. Так
бывает в молодости, когда избыток сил, когда они переполняют художника,
рвутся наружу, он черпает в себе щедро, горстями, еще не умея отобрать самое
необходимое и безупречное. Левитан как бы расплескивался, не знал удержу,
стремился скорее освободиться от нахлынувших творческих впечатлений. Потом
он привередливо осудил большинство тогдашних своих этюдов, найдя в них много