Иван Евдокимов. Левитан -
7 >
изображению лаптей и сермяг, российской нищеты, самовластия и кнута, не
место русскому народу.
Появление передвижных выставок, перевозимых из города в город, во все
крупные центры, было настоящим переворотом в художественной жизни России.
Выставки, заключавшие в себе картины реального бытового жанра, воплощение в
них окружающей действительности, подчас острой, причудливой и страшной, не
могли пройти незамеченными. Самые широкие слои демократии приветствовали их,
как близкое, родное, свое.
Императорская Академия художеств могла противопоставить передвижникам
лишь технически высокие, но мертвые в своей сути произведения живописи.
Академическая школа была вчерашним днем, который никогда не возвращается.
Когда после Крымской кампании пришло время ломки дореформенных учреждений,
императорская Академия художеств оказалась даже среди них наиболее отсталой.
Отношение к искусству резко изменилось. Пришли другие люди. Иными глазами
посмотрели они на цели и задачи искусства.
Передовое общество стыдилось дореформенного колосса на глиняных ногах,
повергнутого французскими и английскими пушками в севастопольских бастионах.
Но оно отчетливо понимало, что настоящую народную Россию никто не победил.
Пушки под Севастополем только повредили отвратительную казарму, выстроенную
на прекрасной русской земле. Тогда разгорелась большая любовь ко всему
национальному, народному. Русские передовые люди того времени почувствовали
себя истинными сынами страны. Искусство отразило это состояние умов.
Национальная школа живописи развивалась быстро, почти стремительно. В
ней как-то сразу появились все жанры -- бытовой, исторический, пейзажный.
Картины русской жизни, русские люди во всем их разнообразии, национальный
русский пейзаж привлекли все творческое внимание художников. Это и было
нужно новой эпохе. Главенство передвижников исторически закономерно. Перов,
Репин, Ге, Крамской, Саврасов -- затем вскоре появился Суриков -- начали и