Libra

72 >

Люди  ведь  торгуют  разные. Одним деньги девать некуда,  другим  приходится
скупиться, лишних нет.
     Саврасов постоял,  молча загреб  с  тарелки, не  глядя,  деньги  и,  не
прощаясь, быстро зашагал прочь. Букинист снял картуз и раскланялся как  ни в
чем не бывало.
     Случилось  это  незадолго  до  окончания  Левитаном  картины.на  звание
классного  художника.  Кое-кто  в школе  смеялся  над  Саврасовым, остальные
жалели учителя. Левитан несколько дней неотвязно думал о погибающем мастере,
плохо работал,  горевал  о  судьбе  не  первого  и  не  последнего  русского
художника, упавшего в пути.
     У Левитана был дагерротип Саврасова, подаренный ему в одно из посещений
квартиры пейзажиста. В хорошую,  радостную минуту  жизни снимался  Саврасов,
молодой, сильный,  цветущий. Ничто не обещало тяжелой, плачевной развязки. В
эти дни печальных слухов о Саврасове подарок его стал  как-то особенно нужен
и дорог. Левитан поставил дагерротип на рабочий мольберт.
     В  метельный  ноябрьский  вечер,  когда  можно  было   застать  Алексея
Кондратьевича дома,  Левитан позвонил  у знакомой двери.  Он не  бывал здесь
полгода. Кусок  картона,  прибитый  к  двери  двумя  гвоздиками со  светлыми
шляпками, какие употребляют для  обивки мебели, очень изменился с тех пор. В
квадрате,  обведенном  синей  широкой   каемкой,  была  тщательная  надпись,
сделанная красной тушью:

Академик
Алексей Кондратьевич Саврасов

     Теперь  косо,  на  одном гвоздике,  болтался лишь  клочок бумаги. Слово
"академик"  было  вычеркнуто  резким движением  черного  твердого карандаша,
который сломался,  пробороздил поверхность  и  в ямке оставил крошку острого
графита.  Поверх замаранных  чернилами имени  и  отчества  во всю  длину  их
Саврасов размашисто написал углем: А л е ш к а. Левитан узнал почерк
Алексея
Кондратьевича,  и сердце ученика больно сжалось. На звонок вышла  незнакомая
женщина, неприязненно осмотрела  посетителя, пустила в квартиру,  усадила, а

Следующая

72 >