Иван Евдокимов. Левитан -
79 >
назад.
-- Я видел его вчера, -- ответил Левитан.
-- Он... в полном здравии? Он работает дома? Он не говорил, когда
пожалует на занятия? Вы его любимый ученик и...
Вопросы задавал Перов таким тоном, что Левитан с тоской почувствовал,
как Саврасова не любили в профессорской.
-- Я не знаю, -- вяло ответил Левитан, -- я не спрашивал. Да и неудобно
мне у Алексея Кондратьевича спрашивать о том, что меня не касается.
Перов поймал летучий неприязненный взгляд ученика. Василий Григорьевич
был обидчив. До сих пор он ценил Левитана и свое нерасположение к Саврасову
не переносил на юношу. Но сейчас чувства этого саврасовокого любимца
проявились столь открыто, что Перов не сладил с собой и на злой укоряющий
взгляд молодого человека ответил таким же. Левитан вышел.
Перед концом занятий художник подошел к профессору Прянишникову. Тот
сразу тяжело вздохнул и сказал:
-- Да, да, я видел, но только мельком. Первое впечатление неважное...
Впрочем, иногда это и обманывает, надо привыкнуть к вещи, вглядеться в нее,
тогда вдруг побеждает одно хорошее. Это мое личное мнение. Я не знаю, как
другие думают. Я часто остаюсь особняком...
Левитан слушал. Все это было неправдой. Прянишников лгал, смотрел
куда-то вдоль коридора, кому-то замахал рукой, обрадовался случаю и убежал.
Левитан проходил мимо профессорской. Из нее выглянул Евграф Сорокин и
спрятался.
Через неделю поздно вечером Левитан подошел к дому Грибкова. Оттуда
доносилась музыка. Это Сергей Иванович развлекал своих мастеров и учеников.
Художник вскарабкался к высокому окну и заглянул внутрь помещения. Алексей
Кондратьевич сидел в глубоком кресле рядом с Грибковым и наблюдал за
танцующими. Саврасов был весь внимание, весел, светел и радостен. Грибков
косил на него лукавый, умный свой глаз, и по лицу устроителя танцев
скользило полное удовлетворение: он доставил хорошие минуты не только своим
иконописным помощникам, а и почетному, дорогому, несчастному гостю, удачно