Иван Евдокимов. Левитан -
92 >
барбизонцем, был бы одним из основателей этого художественного, то бишь
преступного, сообщества...
Исаак Ильич довольно заулыбался и с особой нежностью посмотрел на
сутулую спину напряженно работающего Антона Павловича.
-- Коро! Коро! -- воскликнул Левитан. -- Какие краски он находил в
природе! Как мудро умел писать! Мы не годимся ему в подмастерья. Разве
подрамники делать для маэстро...
В Саввиной слободе Исаак Ильич бесповоротно понял, что в самом
заурядном, незаметном мотиве можно глубже, ярче и правдивее передать
типичное русского пейзажа. Теперь художника интересует пасека, освещенная
весенним солнцем, самодельные деревенские колоды ульев, деревянный ветхий
мостик через ручей с отраженными в нем голыми стволами деревьев, вешний снег
у сеновалов, улица в слободе с часовенкой и колодцем, -- все интимное,
скромное, смиренное, ничем не примечательное, пока художник не сумеет внести
в изображаемое всю теплоту своей души, лирический трепет, пока не
опоэтизирует видимое.
Эти излюбленные левитановские мотивы были новыми в русской пейзажной
живописи. Они увлекали целое поколение художников. Оно во сне и наяву
грезило найти ключ к подлинному живописанию русского пейзажа, который
наконец увидели, но каждый истолковывал по-своему. Изображение близкой,
родной красоты оказывалось не таким легким и доступным. Левитан жил
окруженный товарищами, которые чаще всего произносили магические для всех
художников его круга слова: "русский дух", "русские мотивы", "русский
национальный пейзаж", "наше", "собственное", "русское откровение"... Исаак
Ильич, не гонясь за поисками только ему одному принадлежащих мотивов,
подхватил недоговоренное, в намеке, подчас ленивое и случайное, глубоко
проник в него, изучил, развернул шире, исчерпал. Не так ли работают крупные
люди, используя всю добытую до них руду. До них и для них.
В Саввиной слободе Исааку Ильичу принадлежали в избе три стены,