Иван Евдокимов. Левитан -
94 >
-- Между прочим, -- вдруг хмуро произнес пристав, -- надо бы и вас
посадить, беспокоите меня вне служебных занятий да еще и на моей квартире...
Дверь в холодной отомкнули на другой день только к вечеру. Исаак Ильич
вынужден был купить водки своему безвинно пострадавшему хозяину. Они
вернулись домой уже в сумерках.
Левитан был безудержным, исступленным охотником. В Саввину слободу его
манила не только художественная работа, но и охота. Недаром здесь жил
царь-охотник двести лет назад. Леса помельчали с тех пор, человек уничтожил
раздолье для зверей и птиц, разогнал стаи и табуны их, но всех не перевел, и
Левитану осталось довольно и озер, и болот, и лесных зарослей, и дичи, и
зайцев. Исаак Ильич почти скопидомно отказывал себе в самых необходимых
расходах, он не каждый день обедал и пил чай, за искусство его еще платили
дешево... Он отдавал последнее своей охотничьей собаке -- она никогда не
бывала голодна.
Левитан-художник и Левитан-охотник неразделимы. Охота давала художнику
новые богатые запасы художественных впечатлений. Когда, долго не
обновляемые, они оскудевали, усталый художник брал ружье, собака виляла
хвостом, неслась впереди хозяина вдоль слободы, навстречу дул желанный ветер
с заливных лугов, пряно и сладко пахло у сеновалов на задворках, коршун
плавал в синеве над лесом, высматривая жертву. Наставало приятное,
заработанное, выстраданное безделье -- отдых. Чем дальше от слободы, тем
быстрее шагал охотник. Он почти бежал, не спуская глаз с покорной и умной
собаки. Она у него знала счет до десяти. Исаак Ильич спрашивал:
-- Веста, пять, восемь, три...
И собака лаяла столько раз, сколько следовало.
Левитан разговаривал с Вестой, как с близким ему человеком. Она
смотрела удивленными своими преданными глазами, которые словно понимали все,
что происходило с ее хозяином. Бормоча стихи, любуясь лесной опушкой на
закате, ромашкой и маками на уединенной полянке, заросшим прудом с