Иван Евдокимов. Левитан -
96 >
сторонясь, кланялся при встречах, не произнося ни одного слова, и Левитан
растерялся, увидев его у себя. На столе стояла плошка со вчерашней холодной
зайчатиной.
-- Ага, охотнички, -- сказал весело Каменев, -- мы зайчиков покупаем, у
них свои собственные. Под зайчика с чесночком очень приятно пить перцовку...
Ч-черт ее, не могу объяснить почему. Смерть люблю зайчатину. Напрашиваюсь,
напрашиваюсь, батюшка. Приглашайте скорее старика к столу.
Левитан засуетился. Чем-то неожиданно симпатичным, добрым,
привлекательным повеяло от Саввинского дичка. Усадив его, Исаак Ильич
помялся, покраснел и виновато извинился:
-- Простите, ни перцовки, ни водки у меня нет...
Старик удивленно поднял брови.
-- А... а зачем? -- пробормотал он.
-- Вы же... говорили... перцовку закусывают зайцем...
Каменев звонко засмеялся и нежно погладил Левитана по спине.
-- Я, милый коллега, не всегда хлещу водку. Нынче мне ее насильно не
вольете в рот. Я бы увидал у вас, не стал пить. Когда Каменев не в запое, он
трезвость проповедует.
Старик с аппетитом съел почти всю зайчатину из плошки, без умолку
говорил, хохотал, смешил и даже пел старинные песни, которые теперь
вывелись, а когда-то их пели в Саввиной слободе. Старик овладел Левитаном.
Они не хотели расставаться и через три часа. Каменев осмотрел дотошно,
молча, серьезно все этюды Левитана, альбомы с рисунками, быстро начал
собираться домой, неловко надел свой не просохший за долгий день плащ и
неожиданно обнял Исаака Ильича.
-- Профессором будете, -- пробормотал он вполголоса, -- а нам...
умирать пора.
Он всхлипнул, выскочил в сени, громко хлопнул дверью и побежал по
гремучему полу на крылечко. По грому дверей Левитан понял: старик не хотел,
чтобы его провожали.
Через неделю Исаак Ильич уехал. Он нарочно трое суток бродил по полям,
пока не убил зайца. Накануне отъезда художник пришел к знакомой каменевской
двери. Попрощаться не удалось так, как представлял себе это прощанье