Libra

97 >

Левитан. На стук старик опять приоткрыл дверь, в щель пахнуло сильно и резко
спиртом,  луком,  глаза  неприятно  мигали.  Молча  Каменев  просунул  руку,
выдернул зайца из-под мышки у Левитана и заложил крюк осторожно, потихоньку,
чтобы не звякнул.
     Наутро подали лошадей. Мужик-кучер  перетаскал  вещи художников, усадил
Переплетчикова и  Левитана, закутал грязным  брезентом и только после  этого
снял шапку-вязанку  и достал с  донышка  ее записку. Каменев дрожащей  рукой
написал Левитану на обороте отрывного календаря за вчерашний день:
     "Зову  вас в Саввину  слободу на весну. Вы едете с  сыном  того ямщика,
который когда-то привез меня сюда. Он и передаст..."
     Левитан  долго оглядывался на Саввину  слободу,  покуда не  скрылась за
горой.

ГЛУХАЯ ЗИМА

     С мечтой о Саввиной слободе встречал  Исаак Ильич зиму. До сих  пор она
бывала  для  него   самым  трудным  временем  года.   Художник  кочевал   по
меблированным комнатам,  дешевым, неказистым. Безденежье гнало его из  одной
"меблирашки"  в  другую.  Они  были  набиты  битком.  Везде  окружал  чужой,
беспокойный,  часто  скандальный  люд.  Тихое искусство  Левитана  требовало
деревенского  покоя,  тишины.   Исаак  Ильич  работал,  затыкая  уши  ватой,
навешивая на дверь изнутри все, что у него было мягкого и приглушающего.
     В тот год он обосновался в меблированных комнатах "Англия" на Тверской,
прижился здесь, стал оставлять номерок за собой на лето, как это при скудных
средствах   художника  ни  стесняло  его.  В  "Англии"  жило  еще  несколько
необеспеченных живописцев. Среди них общий любимец  Школы живописи, ваяния и
зодчества талантливый анималист Алексей Степанович Степанов. В левитановской
комнате  по  вечерам частенько  собирались  друзья  его  --  братья  Чеховы,
Степанов, Переплетчиков, Шехтель, Нестеров, Константин Коровин.
     Довольно  большой номер о трех окнах на Тверскую, но с перегородкой для
кровати  и приплюснутым  низким  потолком  мало походил на удобную студию. С

Следующая

97 >