Леонид Ляшенко. Александр II, или История трех одиночеств -
100 >
квалифицированные специалисты, а люди, умевшие составить "красивый" отчет,
наполненный приписками, "фанфарностью", тем, что желало видеть начальство.
Стоит ли удивляться после этого тем странным назначениям на высшие посты
государства, которые современники, не находя разумных объяснений действиям
высшей власти, называли "метаморфозами".
Прославленный генерал и не менее известный острослов А. П. Ермолов по
поводу очередного протеже Николая Павловича как-то воскликнул: "Вот если
перед кем колени преклоню, то пред Незабвенным (титул, присвоенный Николаю I
придворными. - Л. Л.): ведь можно же было когда-либо ошибиться, нет,
он
всегда как раз попадал на неспособного человека, когда призывал его на
какое-нибудь место". Впрочем, это ведь с точки зрения Ермолова назначенцы
императора были неспособными, монарх же считал иначе. Уникальный девиз
императора: "Мне нужны не умники, а верноподданные!" - нашел замечательное
воплощение в кадровой политике Николая I.
Не обремененный многознанием генерал В. И. Назимов становится
попечителем Московского учебного округа; Ф. П. Вронченко, о котором злые
языки говорили, что он осилил математику лишь до дробей, сделался министром
финансов; гусара Н. А. Протасова - лучшего исполнителя мазурки в Петербурге
и неутомимого гуляку - назначили обер-прокурором Святейшего синода. Когда
бравый гусар узнал о своем назначении, то в сердцах сказал приятелю:
"Министр, не министр, а черт знает что такое!" Услышавший его слова
петербургский митрополит едко заметил: "Последнее совершенно справедливо".
Но главное заключалось не в людях, в конце концов, как мы уже отмечали, на
высших постах империи попадались и весьма квалифицированные работники.
Главное заключалось в том, что кадры высшей бюрократии в массе своей
являлись производным от того формального, замораживавшего живую жизнь
порядка, который истово насаждал император во всех сферах государственного и