Леонид Ляшенко. Александр II, или История трех одиночеств -
11 >
первой половине XIX века постепенно начинало приносить меньше дохода, то
есть становилось невыгодным. И, во-вторых, крепостное право своей
жестокостью побуждало крестьян к постоянным волнениям - то есть порождало
постоянную опасность и для помещиков, и для государственной власти [4].
Эти соображения были подхвачены советскими историками и развиты ими -
без ссылок на Корнилова, - причем развиты по-марксистски, то есть предельно
жестко и прямолинейно. Первый тезис - крепостное право невыгодно - прекрасно
укладывался в русло привычных для марксизма рассуждений о необходимости
соответствия производительных сил и производственных отношений. И в этих
рассуждениях несомненно был смысл, поскольку крепостное право действительно
все в большей степени превращалось в мощное препятствие на пути нормального
хозяйственного развития России.
Дело в том, что крепостное хозяйство было стабильным и полностью себя
оправдывало в тех условиях, когда носило натуральный характер, то есть
воспроизводило то, что в нем и потреблялось. На протяжении долгого времени
помещик требовал от крестьян, чтобы они кормили, поили и обеспечивали всем
необходимым его и его семью. В амбарах должен был быть определенный запас
хлеба, в леднике - битой птицы, в кладовой - солений и варений и тому
подобное. И всего этого не требовалось слишком много (куда девать-то
избыток? Перележит, испортится). Продать что-либо из сельскохозяйственной
продукции было непросто - ее производили 90% населения России,
обеспечивавшие себя всем необходимым.
В подобных условиях, когда требования помещика были ограничены самими
условиями хозяйствования, уровень эксплуатации ими крепостных, как правило,
имел какой-то разумный предел. В конце концов, нескольким десяткам или, тем
более, нескольким сотням или тысячам человек содержать одно помещичье
семейство было не так уж и накладно... Не случайно во второй половине XVIII
века окончательно отлаживается господствующий в России тип крепостного